МОСКВА, 7 июн — Р-Спорт, Феликс Загребной. Сборная России по футболу вылетела в Бразилию на чемпионат мира, который пройдет с 12 июня по 13 июля.
Самолет с национальной командой на борту поднялся в воздух из аэропорта "Шереметьево". Прямой перелет до Бразилии займет 14 часов.
В рамках сбора в преддверии чемпионата мира сборная России провела три товарищеских матча. Россияне обыграли в Санкт-Петербурге словаков (1:0), сыграли в Осло вничью с командой Норвегии (1:1) и обыграли в Москве сборную Марокко (2:0).
После матча с марокканцами, состоявшегося 6 июня, главный тренер сборной России Фабио Капелло заявил, что на чемпионате мира из-за травмы не сможет сыграть капитан национальной команды Роман Широков. В заявке на турнир его заменил Павел Могилевец.
Другой резервный игрок сборной России — Денис Черышев — также отправился с командой в Бразилию. Он может быть включен в заявку в случае травмы одного из футболистов до первого матча сборной России на турнире.
На чемпионате мира сборная России стартует 17 июня матчем против команды Южной Кореи. Во второй игре 22 июня российские футболисты встретятся со сборной Бельгии, а завершат групповой этап 26 июня матчем против команды Алжира.
Я не стремился в своём венке соблюдать классику сонета. Более того, наряду с классическими построениями в итальянском, французском и английском стилях, я осмелился ввести и свои, НЕКЛАССИЧЕСКИЕ формы в стремлении оживить венок, уйти от монотонности, обычно сопровождающей все известные мне венки сонетов. Однако я соблюдал два неукоснительных правила классики:
-НИКАКОЙ ХВОСТАТОСТИ ИЛИ ОБРЕЗАНИЯ СОНЕТА, СТРОГО 14 СТРОК;
-ПРИ ТЕСНОЙ УВЯЗКЕ - ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ АВТОНОМНОСТЬ КАЖДОГО КАТРЕНА И ТЕРЦЕТА.
Насколько мне это удалось - судить вам, уважаемые мои читатели.
И ещё один момент: венок создан давно, сейчас я вижу в нём изьяны. Однако не берусь за тяжкий труд избавления от них во-первых в силу своей лени, а во-вторых - любой венок сонетов трудно, почти невозможно исправить. Так что, "что выросло, то выросло".
Да, и прошу особого вашего внимания к заключительному сонету-магистралу, который выполнен в форме русской матрёшки
Итак, венок:
Мгновенья, скромные мгновенья,
Объединяющие нас,
Отсняты в профиль и анфас,
И в сердце взяты на храненье.
Когда мне грустно, каждый раз,
Перебирая их с волненьем,
Спускаюсь в дум уединенье,
И снова там встречаю Вас.
Идём берёзовой тропою
Под щебет птиц и гром сердец;
Идём, как шли бы под венец:
Ладонь в ладонь, душа с душою!
И счастье глаз, и чувств прибой
Для встреч подарены судьбой
----------- * * * -----------
Для встреч подарены судьбой
Ночей предшествующих бденья:
В окне уж сумрак голубой,
А ты сидишь в своём забвеньи…
И вихри слов перед тобой,
И ты их ловишь в исступленьи,
Одно с другим кладёшь строкой,
И рифмой вяжешь, вяжешь звенья…
Связал! Теперь пойти готов
И в сердце-вазе Ей вручить
Плоды ночного вдохновенья.
Дарю букет нежнейших слов,
В надежде робкой ощутить
Касанье губ, как дуновенье!
----------- * * *--------------
Касанье губ, как дуновенье,
Как поощрение любви,
Как знак взаимности стремленья
Быть РЯДОМ, а не «визави»!
И не уйти от наважденья,
И, как годами не дави,
Но бьют из прошлого мгновенья
Волной в сегодняшние дни.
Ах память, память! Как мне быть?
Корить тебя? Благодарить
За голос твой, живой такой?
Мне не забыть, мне не забыть
Берёз, облитых синевой,
И плеч обманчивый покой…
----------- * * * -----------
И плеч обманчивый покой,
И кротость Чудного Созданья,
И вдруг притихшее дыханье
Кричали под моей рукой!
А я не слышал, был глухой!
Держал в обьятьях Мирозданье,
И ждал со страхом наказанья
За «жутко дерзкий подвиг» свой.
А кротость – ждала нежных слов,
А плечи – требовали ласки…
Моя несбыточная Сказка,
Я не был к этому готов!
Я тот ангел, что упал с высоты небес
И сломал свои крылья о землю...
Я тот ангел, что верит в чудо чудес
И в любовь человеческую верю...
Я тот ангел, что с самого дна поднимается ввысь
И стремится взлететь..
Я тот ангел, что в отчаянье услышал: "держись"
И руку протянутую видел...
Я тот ангел, что сломан судьбой
И наивностью полон сейчас...
Я тот ангел, что может порой,
В недоверии обидеть любимых...
Я тот ангел, что сломлен дном
И что в жизни предательство видел...
Я стремлюсь снова ввысь улететь,
Там где никто меня не обидит..
По локоть руки в кровь
измазать не боится.
Затем ополоснув,
и снова всё...чистЫ.
А утром со свечой,
шёл к храму, помолиться,
где звон колоколов,
на куполах кресты.
На паперти раздал
он милостыню, чинно.
И Богу помолясь,
сказал ему: - Прости...
Шёл снова убивать,
шёл грабить...и молился,
и возвращался вновь,
под купола, кресты.
Всем ясно, что Господь,
из пепла поднимает.
Но как определить,
что грешник у черты...
Наверное уже,
сам Бог не понимает,
Как каясь, убивать,
и целовать кресты???
Я не поверю никогда в твою любовь.
Ведь небеса твои- мое разочарование.
Паломник обезверилась, не даст признания.
Удел твой странствовать в песках души моей.
Я никогда не обниму твою любовь.
Я не наткнусь на острые ножи желания!
И не сплести в одну, две здешние судьбы.
Наивность извели. Ценю старания.
Я никогда не брошу в спину нож.
Не смею отнимать твоего хлеба.
Я испытала боль, твой гений- ложь.
Узнала я в тебе цвет призрачного Неба.
Я разожгу костер, что бы согрелся ты.
Не сметь, навязывать любви просветы!
Ты наперёд затмил прекрасные рассветы.
На муки выжившей убил мечты.
Я пью от боли с глубины забвения.
Ныряю в память проклятых времен.
С тобой искала к свету я прикосновения.
Но светом для меня, ты стать не смог.
Я улыбнусь скользящей рядом тени
Мне волчий вой, как елей по душе…
Забыться и уйти в страну, где замки с ели
Даруют странникам обещанный покой.
Я не поверю никогда в твою любовь
И знаю, что меня ты не отпустишь.
Единожды поймав те ритмы грусти
Ты в сердце ощутил волшебный свет.
Упал вертолет, высоты не набрав.
Не вынес в жаре разряженья.
Кто выжил, от боли и счастья орал,
Не выбирал выраженья.
Стонал генерал, получив перелом,
Полковник держался за ногу,
И лишь капитан, с в кровь разбитых лицом
К границе пошел звать подмогу.
Он шел, а жара становилась сильней,
Афганское солнце в зените,
И дует Афганец уж несколько дней...
Но надо идти, хоть казните.
Стянуло лицо, как резиной маска,
Из крови запекшейся, пота, песка,
Одежды от пыли сменилась окраска,
И пульс колотил, как молот в висках.
Он шел, хоть давно и не видел дороги,
В глазах наступила кромешная мала.
Но к дому несли его верные ноги,
И вера, что выживет, сильной была.
Сквозь шум в голове, на фарси и на русском,
Услышал он крик, но ответить не смог,
И сильный удар по спине без разгрузки,
В горячий песок повалил его с ног.
Потом его долго по ребрам пинали,
Откуда пришел, все пытались узнать,
Но, страшная маска лица, как из стали,
Ему не давала ни слова сказать.
Терял он сознание, жизнь быстрой стрелою,
Стремглав пролетела, и вспомнил он мать...
Его окатили холодной водою
А маска размякла и смог он при встать.
А губы кровавые что- то шептали
Про ветер, жару, неудачный полет
Людей, тех кто выжил, и помощи ждали
Про утром упавший в пески вертолет.
Собрались быстро. Урал, БТэРы,
Куда показал он, поспешно ушли,
И с первым лучшем, в подтверждение веры
Измученных, но не погибших героев нашли.
Никто спасибо не сказал, кто был спасен...
Кто бил его, прощенья не просил...
Все получили ордена, а он не награжден.
И, это пережить ему хватило сил
Собака без силы лежит на зеленой траве,
Измучена жесткой борьбой за свою территорию.
А раны кровят на боках и ее голове...
В Чеченской Республике вспомнил он эту историю.
Собака скулила от ран, нестерпимо болящих,
И кровью по кругу покрыта на метры трава,
И не куда деться от солнца, лучами палящего,
А гибель близка... Смерть всегда по закону права.
Но лижет собака в надежде кровавые раны,
И ест в иступленье как лошадь сырую траву...
И это ему показалось по истине странным,
Собаке ведь кости и мясо нужны наяву.
Собаке мальчишка помочь был не в силах,
Ведь было ему от рожденья всего лишь пять лет.
Но память его этот факт на года сохранила,
И в жизни искал он на эти вопросы ответ.
Уже через день во дворе ту собаку он встретил.
Она хоть хромала, но добрыми были глаза.
С ней снова играли в лошадку счастливые дети
И им не мешала гремящая в небе гроза...
Лежал меж камней он с пробитой рукою и грудью,
И, вспомнив собаку, он рану лизал языком.
И нервно срывая, жевал подорожание упругий,
И в рану грудную толкал переживаний ком.
Он выжил, хоть жизнь и на тоненькой нити висела.
Санбат далеко, ну а рана была глубока...
И тело хотело уйти, но душа улетать не хотела,
Ведь плата за этот полет была так высока...
Инстинкт, и накопленный опыт - великое дело.
Его на врачей и таблетки не надо менять.
И душу излечат, излечат болезненность тела...
Тогда, когда хочется жить... Грешно умирать.
