Как-то раз Судьба ко мне
В гости заглянула,
Я в саду на старом пне
Скатерть развернула.
Пригласила: «Проходи! -
Выставив, что было, -
И давай поговорим,
Знаешь, накопила
Я к тебе претензий тьму,
Как же так случилось,
От чего, я не пойму,
Ты вдруг загордилась?
Ты забыла обо мне,
Не звонишь, не пишешь,
Помнишь, раньше по весне
Ты всегда неслышно
Приходила и звала
Побродить по лесу,
Чтоб душа моя смогла
От зимы воскреснуть.
Ты подарков мне давно
Не дарила скромных,
И сто лет уже в кино
Не была я, словно
Нет тебя, и просто так
Ты мне изменила,
Открывай давай коньяк.»
А Судьба склонила
Низко голову свою,
От стыда наверно:
«Лучше я тебе налью
Мой любимый вермут.
Он придаст тебе огня,
И любовь подарит,
Ты ж прости сейчас меня.» -
И бокал мне тянет.
«Вот от этого вина
Не бывает худо,
Знаю, я тебе должна!» -
И целует в губы.
У меня по венам вдруг
Разлилось томленьем, ,
От вина или от губ,
Счастья ощущенье.
Если ты просто исчезнешь - прошу не помнить, больше мне не звонить , не писать не надо,
Я буду мерить шагами пространство комнат и забывать, что был ты со мною рядом.
Все что когда то связало нас красной нитью - телами друг к другу, запястьями, и губами-
Нас разделило холодным теченьем жизни, и что - то потом разлилось по нутру стихами.
И обжигая горло текилой с водкой, молча глотать , и слушать первичный отзвук,
Чтобы замкнула в сердце моем проводка, чтобы вздохнуть , почувствовав свежий воздух
Полными легкими. Солнце засветит в тучи . Шопена включить и кому то читать строки,
Прозу, стихи, цитаты - так будет лучше, мой ненаглядный, чувственный и далекий,
Если ты просто исчезнешь- прошу не надо, трогать мои запястья –ты будешь грубым,
Я не смогу представить ,что ты не рядом, но не посмею касаться губами в губы.
Я постараюсь просто тебя не помнить - вычеркнуть, выкинуть с памяти, и довольно,
Сердце мне прямо в душу пускает корни, но без тебя мне становиться очень больно.
Словно по сердцу тысячи режут лезвий. Тысячи слов обжигающих как кислоты,
Тысячи дней похожие на болезни, и этот воздух ,который пропах азотом.
Всё мне тебя напомнит – твой ровный профиль,губы, глаза, ладони- как панацея,
Только ты целишь в сердце, ну ты же профи. Я же простая девочка из лицея,
Надо учиться радоваться минутам, все что дается – крепко держать в ладонях,
Надо казаться смелыми ,почему то, просто наверное так не бывает больно,
Чтобы проснутся утром от чувства счастья, полной свободы творчества и искусства.
Если исчезнешь – значит пора прощаться. Если останешься - значит остались чувства…
На максимум и ярко прогорая,
К тебе, в твой храм души,
Всегда влюбленная, живая,
Иду.
Дари тепло пера,
Ведь от него согреются десятки,
Пусть среди них есть кто не догорит,
/ Ну что ж /
С них взятки ' гладки.
Лечи словами души всем больным,
Лечи заблудшим ,
С сердцем одичалым,
Ты послан небом им,
Мне Богом дан,
Чтоб чище и светлее сделать Мир,
Пиши любимый.
Я скучаю.
Я хочу подарить тебе дочку, а может сына...
Чтоб с твоими глазами и сердцем твоим добрым,
Чтобы с первых шагов я смогла воспитать мужчину
И отдать ему то, что в семье называют "долгом".
Материнскую нежность, тепло и во всём заботу,
Ведь я буду любить его больше своей жизни.
И пусть он заберет весь мой мир и мою свободу-
Я отдам ему больше, чем эти простые мысли...
Я хочу тебя сделать самым счастливым в мире,
Чтоб она или он босиком по ковру к папе,
Чтобы не было пусто в нашей большой квартире,
Чтоб всегда находились на самом высоком трапе.
Я хочу подарить тебе счастье! Услышать голос,
Первый крик малыша, первый зуб и его ладошки
И я знаю он будет безумно обоим дорог.
Первый мамин совет, первый суп из большой ложки...
И когда с его губ вдруг однажды слетит:-"Мама!"
По щекам так по-детски появятся эти слёзы,
Этот нежный момент - ты ему всю себя, до грамма,
И покажется будто бы где-то сгорели звёзды.
И ночами не спать, обнимать его как икону,
О здоровье молить, если вдруг ваш ребенок болен,
В этот миг голос матери просто подобен стону,
В этот миг его мать безоружена, словно воин.
Я хочу подарить тебе дочку, а может сына,
Чтоб в твоих же руках засыпали твои же дети.
Я клянусь, что я сделаю ВСЁ, что в моих силах,
А ты просто будь рядом и крепко держи за плечи!
Лишь боль и страдания,
Наполняют меня. Завою
Как волк на луну.
Не могу, не стерплю,
Эту боль сильную.
Вылью все чувства наружу.
Заплачу, завою, ударю стену.
Не стану терпеть, я жизнь свою,
Изменюсь, поменяюсь,
Счастья найду, лишь кто из
Толпы здесь она, моя!
Еще вчера любила и ждала...
Еще вчера ждала и отдавалась...
И скромно плавилась свеча,
В портьерах вечности скрываясь.
Была не падшею звездой:
И все вокруг не озаряла.
А так жила: сама собой-
Любви природной не скрывала.
Как мотыльки на яркий свет,
Любви поклонники слетались.
,,My LIFE,, : шептали ей в ответ,
В туман под утро рассыпаясь.
Сочилось сладкое вино,
И вперемешку с шоколадом
Смотрела ночь в ее окно
И увлекала звездопадом.
Прикосновение жарких тел,
Сплетение взглядов, рук
Без мыслей!
Век бабочки- не долгий век!
И пролетает слишком быстро.
Вот первый иней в волосах...
Полыни горькой -привкус виски-
Застыл на высохших губах,
Украшенных ,,аля-ириска,,
И дым элитных сигарет
Проник в ее немую душу.
У бабочки- короткий век!
И стала в миг один ненужной....
01.09.12
Разливается в ночь неожиданно запах печали.
Потемневших небес, звездный дождь не сумел оживить...
Письма пишут всегда для того, чтобы их прочитали...
Ну а я для того, чтоб в шкатулку свою положить.
По привычке привитой за долгие, долгие годы,
Собираю старательно бисер из буковок в ряд.
Старомодно, наверно, по правилам нынешней моды
Вместо писем давно- телефон, ноутбук и контакт.
Но зачем-то... Зачем? Я пишу старомодное - "Здравствуй,
В первых строчках письма..." На минутку всего задержусь,
Словно в омут ---солгу: "-У меня как всегда, всё прекрасно..."
И подальше запрячу некстати забредшую грусть.
Побежали слова, друг за другом, толпясь и толкаясь:
"-Я сегодня... Ты знаешь... Тюльпаны, как прежде... Дожди..."
Любопытная полночь читает письмо усмехаясь...
"-До свиданья, любимый. Я верю оно впереди..."
Смахну рукой молчанье
обманутых ночей.
Горячее дыханье
услышу на плече.
Под женское дыханье
легко казаться тем,
чьи губы покаяньем
застыли на кресте.
Легко держать в кармане
раскаяний латынь.
Да, нынче на диване
скончался раб.
Аминь.
2.
Тоска-печаль то инеем по коже,
то к горлу подбирается змеёй.
Уже тебя ничто не растревожит,
ни тишина, ни крик безумный мой.
Ты онемела, замерла, застыла
в граните в обрамлении гвоздик.
И я влачу по улице постылой
свой день последний и последний крик.
В холодном горле крик последний стынет,
и день последний — влагой по щекам.
Но ты уже, языческой богиней,
небрежно улыбаешься векам.
3.
Мне бы спрятать лицо
у тебя на груди,
и забыться навек.
Проливные дожди
тайный знак высекали на пыльном лице.
И срывались ветра в безутешный фальцет.
Твой младенческий смех
и старушечий зуд
в тихий отзвук однажды сольются один.
А дождинки опять по лицу полоснут...
Мне бы спрятать лицо
у тебя на груди!..
4.
Напрасно ты умом понять хотела
коварный дождь, скребущийся в окно.
Забытых ласк испрашивало тело,
холодный ум зудел: «Так не должно...!»
Бог тасовал краплённую колоду,
соблазна масть вытаскивал опять.
Рвалась душа синицей на свободу,
но ты смогла на душу грех не взять.
Из кухни запах сваренного кофе,
чего ещё измученному гостю?
Ты усыпаешь путь к своей Голгофе
победами ума над жадной плотью.
Потом губами тянешься к окошку,
где тает одинокий силуэт.
Позволишь блажь расплакаться в ладошку,
захлёбываясь дымом сигарет.
А Бог пасьянс раскладывал умело,
все наши дни краплённые давно.
Напрасно ты умом понять хотела
коварный дождь, скребущийся в окно.
5.
Здравствуйте барышня!
Встрече случайной
я предпочёл бы домашний уют.
Но огонёк вашей комнаты спальной
так сиротлив....
Я на пару минут.
Правда, я принял на грудь полстакана,
не обессудьте за мой перегар.
Может я плыл через два океана,
чтобы поплакаться вам в пеньюар.
Мерзкие идолы Мадагаскара
бурю послали на мой караван...
Впрочем,
я знаю,
увы,
пеньюара
нет,
а чулок — обносился и рван.
Злая судьба женщин северной дали —
спелым крыжовником в райских садах
Бог увлечён,
прихожанки устали
штопать чулки на интимных местах.
Гаснет последняя искра надежды
всё поменять —
имена и приход,
родину, лица, привычки, одежды,
сердце больное, разорванный рот.
Будущий век не покажется тайной —
дьяки грехи наперёд отпоют.
Может поэтому встрече случайной
я предпочёл бы домашний уют.
Правда, я принял на грудь полстакана,
мёртвой надежде поминки нужны.
Может, я плыл через два океана,
тщась обогнать свои вещие сны.
Полноте барышня,
будем, прощаться,
чем всё закончится ведомо коль.
Я приходил до рассвета остаться.
Сверим часы —
девятнадцать ноль-ноль.
6.
Я тебя любить обучен,
я и ласков, и покорен.
До утра себя не мучай,
предугадывая горе.
Оглянись,
нигде на свете
ты нежней, меня не сыщешь.
До утра.
А на рассвете
ты зажги в своём жилище
три свечи за упокой
тихой радости ночной.
Может быть уже к восходу
я тебя возненавижу.
И уйду сквозь непогоду,
а следы дорога слижет.
Только зря себя не мучай,
предугадывая горе.
До утра мой глаз колючий
успокоится на шторе,
затвердев зрачком плотвы.
Я прилежен был, увы…
7.
Листом бумаги чистым
тоска обречена.
Задумала убийство
давно моя жена.
Настал конец рассрочки,
за всё платить пора.
Ни строчки, ни полстрочки
на кончике пера.
Томится в хороводе
толпа безликих дней.
И больше не приходит
бессонница ко мне.
А ночь зовёт — ножом бы
сыграть по струнам жил.
О, дух мой прокажённый,
меня ты пережил.
Но даже ты не сможешь
развеять сон глухой
ни правдою, ни ложью,
ни спиртом, ни водой.
Листом бумаги чистым
живу от сна до сна.
Задумала убийство
давно моя жена.
И варит каждый вечер
надёжный яд в котлах
с улыбкою беспечной,
забытой на губах
Надёжный яд свободы
стреноженных коней.
И больше не приходит
бессонница ко мне.
Тучнеют ангелочки
на каше и жирах…
Ни строчки, ни полстрочки
на кончике пера.
Смахну рукой молчанье
обманутых ночей.
Горячее дыханье
услышу на плече.
Бумаги лист.
Двух строчек
чернильная волна:
«Я о тебе забочусь,
ведь я тебе — жена».
Я - не клон, не троль... Кто зайдет на мою страничку, тот это поймет.
Думаю, что этот краткий разговор люди должны читать... И наши и ваши...
Я:
Держитесь... Россия с вами...
Мне:
Спасибо за поддержку!!! У нас ещё ничего, в Славянске настоящая война, за них молимся....
Я:
У меня вот мысли... Понятное дело, что люди прежде всего, но вот когда это все закончится, кто и на какие шиши будет восстанавливать Славянск, Семеновку и другие уничтоженные объекты? Грустно как-то...
Мне:
А хунта и не собирается ничего восстанавливать... Им пустая территория нужна, без населения, они её америкосам на 50 лет отдали под добычу сланцевого газа, поэтому так и вцепились в Славянск... Уже не грустно, уже даже не страшно.... Осталась только чёрная ненависть к укропам и их заокеанским хозяевам, ненависть до зубовного скрежета.
Резюме.
Террористы? Сепаратисты? Победить их хотите? Попробуйте, если тАк говорят женщины...
