Даже в Ничто…
Где нет и понятной уму
Молекулы….
Без счета галактик!
Из края в даль.
И боги нашего
Мира, бренного,
Все не обоймут!
Не тот
Масштаб…
И всюду идет
Борьба за неравенство
Даже за мертвых…
Душ.
А мне это все
Уже так
Не нравится…
Маэстро!
Давайте…
Туш!
Ведь что наша жизнь?
В кандалах обязательства…
Правильно жизнь прожить!
Где все прикрываюся
Обстоятельством.
А праведность лишь…
Во лжи.
И жизни чужие разменивать…
Да ни за грош
Цены…
И гнуть колени
Молельнями.
Не чуя своей вины.
Не чуя.
Не веря.
Не ведая.
А только проформы для.
Чтоб взять себе
Пожирнее здесь…
И там, застолбить себе…
Рай.
А что эта смерть?
Может вольница?
Смочаленной в тряпку…
Души.
А коль бессмертна она,
То кому мы молимся?
И зачем просим
Нас спасти?
Мы не знаем, кто мы….
И куда мы идем!
И какого рожна нам!...
Не знаем!
Знаем только что скоро
Просто тупо умрем.
А пока…
Пьем,
Жрем
И гуляем!
Где-то там, на краю земли,
где не видно ни зги,
и куда пути замели
годы, страх, и пески,
где четыре ветра поют
стае глупых рыб,
а прилив то ласков, то лют -
вырос город-гриб.
В том грибе, сея свет в ночи,
жили тысячи правд,
горлопанисты, горячи
и у каждой свой нрав,
взгляды, голос, особый путь,
личный царь и Бог,
город-гриб не вникал в их суть
и терпел, как мог.
Но, однажды, других поправ
и вменив им в вину,
объявила одна из правд
прочим правдам войну;
все друг с другом вступили в бой...
Под протяжный скрип,
грузно правды подмяв собой,
рухнул город-гриб.
Кто был крив из них, а кто прав,
кто изгой, кто кумир?
Океан зашумел, забрав,
беспокойный мир,
ветер бросил вслед горсть песка...
там, где нет тропы,
бродит истина между скал
и растут грибы...
тайные знаки в трещинках потолка
светлые кущи пророчат, но мы-то знаем:
самое лучшее, это когда течёт река,
а возле реки живут и не умирают.
завтра пусть будет таким, как оно должно:
сверху летают птицы, а снизу темень.
пусть это будет,
пусть это будет сном,
счастьем,
судьбой,
свободой,
одним мгновеньем.
ты, улыбаясь, слушаешь мои слова -
волосы разметались змейками на подушке.
господи, ну не надо нам ничего давать!
только не отбирай у нас ни тела, ни души…
***
Не по нам этот колокол воздух смущает звоном.
Я не слышу его, не слышу – и ты не слушай.
Обними меня крепче, ведь мы с тобой так бессонны,
Так бессовестно счастливы наши тела и души,
Что становится страшно от мысли: а что там дальше?
От осенней простуды, хандры и других болезней…
А ещё этот колокол вечно о ком-то плачет…
Я не слышу его, не слышу…когда мы вместе.
***
они прожили долго, и всегда
смотрели одинаково на вещи,
и ни одна вселенская беда
не стала между ними, а от трещин,
обычно возникающих в быту,
от недомолвок, ревности и скуки
их бог берёг, как бережёт пастух
своих овечек, вслушиваясь в звуки
степи и ветра. Так и длились дни
и продолжались ночи, продолжая
их жизнь вплетать в одну сплошную нить -
такая вот история простая.
Они старели, и в конце пути
без слов могли спокойно обходиться,
но, ни один из них не мог уйти
ни на минуту, чтоб не возвратиться.
***
видишь меня, чувствуешь, так бери
реки мои - руки мои, озёра
вера моя, верность твоя, покорность
вечность - тосклива, миг – это мы с тобой
истины, святы, бог это есть – любовь
шелест травы, шорох листвы – теченье,
чьи мы – ничьи, кто мы – никто - качели
вверх улетают, тает внизу земля
крепче держись, крепче
любимая
***
Не исчезаю, просто становлюсь
Невидимым, неслышным, проходящим.
И не молюсь, и даже не молю
О будущем - живу в себе вчерашнем.
Там хорошо: зима на полчаса,
Война на час, вина на день - не больше.
Любовь такая - если описать,
То только описанием испортить.
Не исчезаю, разве что слова,
Когда я им в своей глуши наскучу, -
Меня затмят, и побежит трава
Среди айвы и ежевик колючих.
Он подпускает ближе… нет… теперь её впускает…
Она холодным потом… в привкусе… в подкошенных ногах…
Стучит в висках, пульсирует по венам… касается бедра…
Она в подвале с ним, он – держится о стены, лишь бы не упасть…
Она лишает воли, разума и чувств… страшит – не обещая шанс…
Он чувствует её… Она ужасна, но сильна… он у неё не первый…
Она не имеет изгибов, лишь кружит и терпеливо ждёт…
Он болен ею и слаб, но он мужчина…
Она отступает – «не здесь… не сейчас…»
Он медленно движется к тусклому свету, но свету не мил он,
Свет для него – пустота, а в пустоте живёт его боль…
Он оборачивается, туда, где темно и холод… ему 36… Боб Марли, Монро…
Он чует её… смотрит в глаза… Она совершенно одна и ей холодно…
Она достойна, но он её не стоит… такие его дела…
Жена каждую ночь думает, что он не проснётся, но он встаёт в пять утра…
Входит на кухню… смотрит в пустое окно… и заваривает им чай…
Он, возможно, ещё вернётся… прошлой ночью ушёл Марат…
В королевстве большом, от стараний благих преуменьшенном,
где низы не хотят, и понять их не могут верхи,
проживала одна безобразно красивая женщина,
о которой поэт сочинил мимоходом стихи.
Мне их не повторить в силу общего косноязычия,
но народ подхватил те, разящие в сердце слова.
О её красоте соблазнительной до неприличия
во дворцах и трущобах невнятно звучала молва.
В честь неё генерал объявлял войсковые учения.
Громыхал фейерверк, всех собак будоража в ночи,
а какой-то чудак с её именем принял мучения,
от которых рыдали, пытая его палачи.
Я её не видал, но могу подтвердить под присягою,
что такой красоты не рождал человеческий мир!
А тем временем рыцари хвастались личной отвагою,
и убили друг друга, устроив открытый турнир.
Шевеленьем умов было общество всё растревожено,
и с высоких трибун, чтоб волнения не допустить,
спущен был циркуляр, мол: "Такого вообще не положено,
не бывает и баста! И нечего тут говорить!"
Тут, конечно, нашлись правдолюбы и тайные общества.
На борьбу с той крамолой направлены были средства.
Поползли злые слухи, суждения, даже пророчества,
и кругом завелись фантастические существа.
Ну, и вот, началась окончательно междоусобица,
про красавицу ту позабыли на время войны,
а кто думал, что мир как всегда сам собою устроится,
оказался неправ и виновен с любой стороны.
Наконец, кто-то там догадался, что надо бы попросту
эту бабу найти. Отыскали, да, вроде, не та.
Ведь она дожила до реально почтенного возраста,
не пытаясь понять: для чего эта вся суета.
Божественный дар в этой жизни поэтом
Родиться в эпоху когда,
У каждого в сердце меж тьмою и светом
Извечная длится война.
И как-то один горе-воин поэт
Сражаться устал и сказал:
"Тьмы не существует, а есть только Свет!"
И замертво на земь упал.
Как в это мгновение в одеждах сияния
Прекрасная Муза явила себя.
Звуками арфы будила сознание
Поэта ненастного дня.
"Вставай мой герой,не сдавайся,иди,
На пике пера твое имя застынет.
Твой солнечный свет лишь еще впереди,
Божественный дар никогда не погибнет.
Ты предан мне стал,вдохновляешься мной,
Я сердцем своим тебя полюбила.
От ныне желаю быть только с тобой,
Об этом я Бога молила."
Едва разомкнув свои сонные взоры,
Прелестную Музу увидел Поэт.
И в глазах со следами позора
Признательный дал ей ответ:
"Прости меня Муза,но где вдохновение,
То,что уснуло со мной?
Предательски пал я у ног вожделения.
Постыдно,что я не герой.
И быть мне изгоем в пустынной долине,
Пусть буду я огненный путь проходить.
Быть может лишь только в пустыне
Смогу я вину искупить."
"За что же,мой Милый себя так корить?
Падение не чуждо и для героя.
Я прежде тебя продолжаю любить
И в радостях жизни,и в сумрачном горе.
Мне мое сердцебиение
Говорит,что от Любви
Вновь родится вдохновение.
Наберись же сил и ты."
"О прекрасная Муза,чья речь растопила
В сердце моем кристальные льды,
На подвиги вновь ты меня вдохновила
Из плена забвений и пустоты.
И склоняю колено пред честью твоей
У пропасти стоя,на самом краю,
Дабы эхо раздалось и слышали все:
О прекрасная Муза,тебя я люблю!"
Божественный дар в этой жизни Поэтом
Родиться в эпоху когда,
Прекрасная Муза в сиянии Света
Тебя не предаст никогда.
