Сегодня, 19.06.2014 моему братишке Жене могло исполниться 63 года. Но позавчера, 19.06.2014 исполнилось 3 года, как его не стало. Последние годы он уже не вставал.
Навеяно: "За окном черёмуха" Татьяны Куниловой
* * *
Грустная черёмуха
мне глядит в оконце.
В веточках теряется
неба синева.
Хорошо бы как-нибудь
выбраться на солнце,
Поглядеть, как стелется
жухлая трава.
Побродить, шурша листвой,
по пустой аллее,
На скамейке парковой
посидеть сутра.
Посмеяться весело,
глядя, как шалеет
От янтарной осени
наша детвора.
Грустная черёмуха
осыпает листья.
Да и мне по осени
надо засыпать.
Только сердце страстное
не угомонится,
Да скрипит натружено
старая кровать...
Возьму и нарисую
План встречи наш с тобой.
Возьму и поцелую
Твой образ дорогой.
И пусть во сне приходит
Ко мне погибший сын.
Вот солнышко заходит
И он в душе один.
Ушел в простор далекий
Ни слова ни сказал.
Как пережить разлуку
Ни кем не передал.
Сыночек, мой сыночек
Я силы соберу
Тебе, родной, цветочек
На память посажу.
И не устану Бога
О мести я просить
В душе моей тревога
Как без тебя мне жить?
Письмо в никуда.
Моя кровинка, здравствуй.
Пишу тебе письмо
В какой-то день ненастный
Дойдет к тебе оно.
Тебя я потеряла
И много лет ищу...
От жизни я устала
О помощи прошу.
Увидеть бы услышить
Мне сына своего
Но из далекой бездны
Не пустят никого.
Одна еще надежда
Что жизнь другая есть
И ты живешь как прежде
Храня любовь и честь.
Я шел мимо редких лесных стожков, невнятных теней деревьев, шороха опадающей листвы и настигающего шума сотен крыльев отлетающих на юг торопливых птичьих стай. Тропа, плотно утоптанная лесным зверем, прихотливо убегала от меня через неширокий лесной прогал в осенний сквозной березняк, на самом краю которого стояла старая одинокая осина. Березовый остров, окруживший ее с трех сторон, уже успел потерять свою летнюю зеленую силу, широко шумел, густо осыпал землю ворохами листвы, светлел на моих глазах, и мне подумалось, что к утру осенний бриз, наверное, полностью разденет его.
И только осина, стоящая впереди меня, не уронила при мне ни одного листа и выглядела самим воплощением лесной мощи и несокрушимости. Толстый, почти грифельной черноты понизу корявый ствол ее, не менее чем в полтора обхвата моих рук, невольно притягивал мой взгляд. Дерево почти царапало своей вершиной серенькое небо. Но среди белого леса оно выделялась не столько величием своего ствола, сколько какой - то особой чернотой своих широких листьев, крепко сидящих на ее многочисленных крупных ветвях.
Я остановился среди сквозящих повсюду воздушных потоков в молодом осиновом подросте, который успел уже вегетативно подняться от подземных корней этой черной лесной великанши. Все, поднявшиеся рядом с ней, деревца были еще очень гибки, чуть выше меня ростом, но и в своем младенческом возрасте уже успели унаследовать от своей матери такую же черную крупную листву, которая теперь зябко трепетала на их еще тонких ветвях. Когда же ветер особенно резко усиливал свой напор на них, эти листья начинали так яростно и шумно колотиться, что вместе с ними начинали трястись и ветви, на которых они росли.
Согласно библейскому преданию, листья осины начинают дрожать от страха даже в тихую погоду, потому что когда - то на этом дереве повесился один из апостолов Христа - Иуда, продавший, как известно, своего учителя за тридцать Серебреников. Я наклонился и поднял с земли несколько листьев. Все они представляли собой великолепный пример бесконечной изменчивости в живой природе, и не было среди них ни одного абсолютно одинакового собрата. Но листья берез были шелковисты и своей мягкостью и теплотой ласкали ладонь. Листья же осины были холодны, плотны и имели характерный изгиб пластины ближе к их черешкам. Этот изгиб и создавал тот знаменитый эффект, который в аэродинамике называется подъемной силой. Он то и заставлял сейчас трепетать осиновые листья. Благодаря этому эффекту поднимается на крыло и птица и многотонный самолет с сотнями пассажирами на его борту.
Я сложил стопкой десятка два осиновых листьев, и осторожно заполнил ими оба кармана своей камуфлированной куртки, чтоб показать их на уроках биологии в школе.
Тропа увела меня к новым лесным островам. Я прошел по ней сквозь молодой сосняк, отводя рукой его зеленые лапы, углубился в черневую чащу с густым подлеском, где запах забродившей листвы, мешался с запахом дикой смородины, и вышел на излучину лесной дороги.
В серой облачности неба тянулась с севера перекликающаяся черная цепочка гуся пискульки. За подорогой нездешним голосам птиц тут же откликнулся своим ревом гуран. Рев его перешел в стон и затих.
Впереди меня, в светлом кипении осенних плесов, угадывалось озеро. Неподалеку от изгиба одной из его лагун стояла белая легковая машина. В ее салоне сидела женщина. Экипированная в легкую, но теплую защитную одежду, она поджидала своего мужа, который ушел к плеску волн и шуму ветра. Я узнал ее. Это была жена известного в районе предпринимателя. У нее было спокойное и доброе лицо, освещенное каким - то внутренним светом тепла и сдержанного счастья. Наверное, ей было приятно ждать своего мужа и знать, что он скоро вернется. Не очень важно было сейчас, с добычей он придет к машине или без нее. Хотя, что уж кривить душой - женщины все же - любят нас немного больше, когда мы удачливы и ловки. Она посмотрела на меня с любопытством.
-Что ж вы ходите сквозь чащи, а не по дороге?- мягко спросила она меня, когда я поравнялся с ее машиной.
-Коварную реку жизни надо пересекать поперек, как отважный тигр, - ответил я и со всей учтивостью, какую мог себе позволить, поприветствовал женщину..
-И вам не скучно ходить здесь одному?
-Охота - это краткая формула жизни.
-Вашей?
-В этом убеждении я не одинок.
-Откуда такая лаконичная цитата?
-Не помню. Но если говорить проще, нам охотникам, чем дальше от людей, тем слаще становится воздух.
Меня подмывало показать ей еще и ей стопки листьев, лежащих в моих карманах, но в камышах на разрыв аорты кричали утки, а за плечом у меня висело ружье. И я ушел своей дорогой дальше.
Той осенью ко мне на выходные дни приезжала за двадцать пять верст женщина. Мы смотрели по жизни в одну сторону и как могли, помогали друг другу. Она приезжала загнанная не столько бешеными ритмами жизни, сколько проблемами своих родственников, которые она стремилась почти полностью перенять на себя. Она входила в мой дом из дождя или солнечного света напряженной быстрой походкой, вешала на спинку стула свою дамскую сумочку и тут же столь порывисто бросалась к зазвонившему на тумбочке телефону, будто там, в ее доме, оставшемся на два дня без хозяйки, в любую секунду мог вспыхнуть всепоглощающий пожар. Стараясь отвлечь подругу, я увозил ее с собой на охоту, в шум или тишину осенних лесов. Я останавливал машину возле полян еще наполненных вечерними лучами солнца.
И только там, робкая улыбка появлялась на усталом ее лице. Запах вянущих трав, мягкий свет отяжеленных розовыми соцветиями стеблей тысячелистника, суетливые табунки серой куропатки перебегающие дорогу, звучная предотлетная перекличка лебедей, белеющих на стерне, врачующе действовали и на нее.
тяжело, мой милый каин, прозреваю
что поделать... на душе зима такая...
Вулпекула
______________________________________
Б*оль прозрения оживит то, что минуло без возврата
У*тром льдистым - хоть сердца нет, лишь зима до краёв земли.
Д*олго-долго сюда летит свет погасшей звезды заката,
Е*сть он где-то среди планет, что по небу с тех пор прошли.
Т*ам, далёко в своём дворце королева глядит в пространство,
В*сех созвучий и истин край наблюдая сквозь пустоту...
Е*диницею на крыльце в нераскаянном постоянстве
С*лово "вечность" упрямый кай вырезает опять во льду.
Н*о не вечны и сочтены дни зимы, хоть они длинны...
А* пока только сны и сны... долгий сон про приход весны...
Услышать скрипки
звук печальный,
смотреть на снег
под небом серым
и помнить взгляд
немой,прощальный,
и всё же жить
со смыслом, с верой
и ждать и счастья,
и надежд,
вновь в призрак
радости поверить,
забыть всю тягость
зреть невежд,
судьбу не сметь
их меркой мерить,
и жизнь любить
во всей красе
до стона сердца,
вольных слёз
в какой бы не был
полосе
и верить... в сказку...
юных грёз...
................................
Нас, грешников,
и боль, и ликованье,
и на поддержку в Духе
упованье!..
Вдруг, мелькнёт силуэт,
станет встреча романом,
а настанет рассвет,
вы уйдёте с туманом...
И волшебной слезой
упадёте мне в душу,
там нарушив покой,
я же ваш- не нарушу...
Потерять вас боюсь,
и влюбиться не смею:
этот сказочный блюз
сохранить я сумею...
Вас-мечту нарисую,
в ноты чувство вложу,
и ничем не рискуя,
страсть отдам миражу...
Плэйкаст на это стихотворение
http://www.playcast.ru/view/5233808/86de0e2b2ed6fb3bf0f27ff986d4c88897935575pl
Мы все из детства вышли родом,
а всё пытаемся понять,
каким таким тяжёлым роком
далась нам гибельная страсть
не забывать, что ты причастье
великой Русской стороны,
где по дорогам тройкой мчатся
и наша удаль, и кресты...
И вряд ли кто-то понимает,
какой бурлит в нас океан,
который то покой нам дарит,
то штормом мчится по сердцам.
Мы, как медведь, уйдя в берлогу,
беспечно, равнодушно спим,
доверившись Судьбе и Богу,
своим покоем дорожим...
И только пусть не лезут в душу,
не будят мыслей мирных масть...
Не дай вам Бог пустить наружу
веками спрятанную страсть...
