От моря Баренца до моря Белого
Раскинулся мой хмурый край.
Живут здесь люди сильные и смелые,
И снег в Хибинах с августа по май.
Здесь солнце похоже на птиц перелётных,
Которые к югу спешат зимовать.
Мерцают сияния яркие, искромётные
И звёзд на небе не сосчитать!
Здесь много дорог, повсюду – простор,
Дальше, к Северу, - лишь океан.
По воде – хоть в Европу плыви, хоть на
Дальний Восток,
Лишь бы в пути не застал туман.
Мурманский край – начало начал,
Отсюда начинается Россия.
Кольская земля – романтиков причал
От моря Баренца до моря синего.
Вошёл ко мне...
Князь Мышкин...
Представился,
На стуле
Притулился...
Сказал
С улыбкой кроткой:
"О вас я слышал,
Неловко мне,
Но порученье
Имею к вам...
Одна особа...
Нет, не встречались...
Предостеречь
Хотят вас, сударь"...
Он рассказал о том,
Что, впрочем,
Меня тогда
Касалось мало.
"Простите, слово дал
Особе той,
Назвать её не в праве"...
И всё.
Откланялся...
А то,
Что вроде бы
Меня касалось мало,
Потом судьбу мою
Решило!
И догадался я
Про ту особу-
Князь Мышкин был
От Совести посланец...
Склонила голову рябина,
О павших память так храня.
И хоть ломала ее буря,
Сломить ее всё ж не смогла.
Как памятник в войне погибшим,
Вся искорежена,больна,
Но в бури, ураган весенний
Собою устоять смогла.
Изломан ствол, был ведь красивый.
Пригнулась крона до земли,
Как будто скорбь свою и совесть
В войне погибшим сохранив,
На годы караулом смелым
Стоит у Вечного Огня.
Своею стойкостью и силой
Она сразила и меня.
Я прихожу к Огню на вечность,
Я преклоняюсь у Огня
Всем,кто погиб, в войне сражаясь,
Кто защитил тогда меня.
Я и рябине поклоняюсь,-
Она - их вечный страж земной
От всех, кто жить еще остался,
Оберегает так покой
Кого в боях настигла пуля,
Кого не дождалась уж мать.
Кого на смерть, но за Отчизну
Послала их она страдать.
Преклоним головы мы низко
Пред всеми, кто погиб, пропал.
Своею жизнью спас Отчизну,
Чтобы народ наш не страдал.
Преклоним головы пред теми,
Кто в бой мальчишкою ушел.
Он и любить-то в своей жизни
Ведь так ни разу не успел.
Он не оставил нам потомков,
Безусый, смелый паренек.
А рядом с ним мужик угрюмый,
Кто в бой ушел, и невдомек
Врагу на поле боя, битвы,
Что в бой ушел мужик сердитый
Спасать свою семью и мать.
Спасать детей своей Отчизны.
Спасать, чтоб Родина жила.
Спасать,чтобы потом Великой
Надолго бы была страна.
Преклоним голову пред ними.
Преклонят их и старики,
Что молодыми тогда были,
Все это пережить смогли.
Они еще совсем мальчишки,
Из них любой конфетке рад.
Ну, не читали в детстве книжек,
И не ходили в детский сад.
Так что с того, чем они хуже,
Ведь не у каждого отец,
На ягуаре давит лужи,
Людей считая за овец.
Да, не учились за границей,
Не говорят на языках.
Не грели свои спины в Ницце,
Не спали в шелковых портках.
Так что с того, в свои пятнадцать,
Они с изнанки знают жизнь.
И помнят, как отец по пьянке,
Бил мать и их, так что держись!
Когда сестра просила кушать,
А мамка прятала глаза,
Невыносимо было слушать,
Но и не слушать, нет, нельзя!
Украл буханку, пачку масла,
Конфет, сестренке молока.
И вот на голове ушанка,
И клифт прошедший все срока.
И на всю жизнь печать на теле,
Из храма в восемь куполов.
И справка в тощем, юном деле,
Что мол, не любит мусоров!
Я сижу и сижу
И скучаю как зверь.
Я гляжу и гляжу
В приоткрытую дверь.
А за дверью там кто-то
Сидит и сидит.
Через щёлку в двери на кого-то глядит.
Наверно же тот, на кого он глядит,
Скучая ужасно, в окошко глядит.
А этот, последний, что есть за окном,
Смотрит на гладкий и каменный дом.
В этом-то доме, скучая как зверь,
Я сижу и смотрю в приоткрытую дверь
Пахнут губы мои твоей вязкой слюной,
Пальцев кончики помнят тепло юной кожи.
Новый день не начнётся - незримой рукой
Обездвижено время. Нас не потревожат.
Всю ночь готовились мы к предстоящей драке.
Нам утром полустанок надо взять.
Застыла рота на рубеже атаки,
И где-то через час начнет светать.
Как нудно тянутся минуты перед боем,
Ведь хуже нет, чем ждать и догонять.
Мне от волнения не справиться с собою,
И эту дрожь никак нельзя унять.
Бойцы притихли, грязные от пота.
Они следят украдкою за мной.
За сутки, наспех, сформированная рота.
И у меня, у самого, ведь первый бой.
Ну, наконец-то, красная ракета.
Теперь броском вперед... и не робеть.
До них всего каких-то триста метров,
Но как же трудно их преодолеть.
Земля вскипела под ногами от разрывов.
На правом фланге вдруг проснулся ДЗОТ.
Нас методично, хладнокровно, словно в тире
Огнем прицельным косит пулемет.
Бежим вперед. Эх, лишь бы сил хватило.
И мы бы справились, немного поднажав,
Но кто-то крикнул - "Ротного убило",
И рота залегла не добежав.
На голом поле мы, как на ладони.
Огонь такой, что головы не приподнять.
Их мины вперемежку мешают нас с землёю.
Вот это мы попали "твою мать".
Атака захлебнулась. Что же делать?
Приказ к отходу не дает комбат.
И рота уж изрядно поредела,
Повсюду стоны раненых и мат.
Они, как оказалось, не подарок.
Не лучше ль было обойти вокруг,
Но этот захудалый полустанок
Зачем-то всем понадобился вдруг.
Нам под огнем приходится не сладко,
А у меня подняться нету сил.
Земля в меня вцепилась мертвой хваткой,
И будто кто-то сверху придавил.
От напряжения испарина по телу,
И сердце бешено колотится в груди.
Какую надо заплатить еще нам цену,
И скольким посчастливится дойти?
А мины продолжают с треском рваться.
От них не спрятаться и отступить нельзя.
Лежать бессмысленно и надо подниматься.
Настала, видно, очередь моя.
Встаю... Кричу... И голоса не слышу,
Но кто оглох, тот по губам поймет.
Такое не возможно не услышать:
"За Родину! За Сталина! Вперед!"
Одним рывком достигли их позиций,
Как-будто разом в нас вселился бес.
От злости перекошенные лица
С винтовками в руках наперевес.
Они ведут огонь уже вслепую.
Я схватки рукопашной не боюсь,
Но грудью натыкаюсь я на пулю
И навзничь, как подкошенный, валюсь.
Бойцы уже во вражеских окопах
И эхом долгожданное "УРА"
Под звуки затихающего боя,
А, все-таки, ведь наша здесь взяла.
В глазах темно, и смерти привкус горький,
А я еще пожить чуток хотел.
Но, видимо, Господь отмерил столько.
Ах, мама, мамочка! Как мало я успел.
