И опять я не сплю... темно...
Заглянул лунный свет в окно...
Он окутал мою кровать,
И на ушко мне стал шептать:
- Вон, дорожка ведёт к луне...
Ты вставай и доверься мне,
Руки лишь протяни ты ввысь,
На карниз встань и оттолкнись,
Полетишь ты к иным мирам,
И оставишь всё где-то там,
Мир тоски, суеты, забот...
И не бойся, иди вперёд.
Небо ждёт.......
Небо ждёт.......
Небо ждёт.......
Молитва в деревне Рансхофен
__________________________
В Браунау-на-Инне метель матерится на идише.
В гостинице «У померанца» уми… умирает маленький Адик…
Бессильная мать – (до него уже трёх схоронившая) –
В слезах и надежде – головку смертельно горячую гладит.
На лобик пылающий – лёд, поцелуи… с нашёптами:
«Сыночек, живи, умоляю, кровиночка, мой ангелочек…».
Фрау Клара в безумном отчаянье… Страшные шорохи…
За окнами – белые совы…
утбурды… цверги… и Норна хохочет…
В Браунау-на-Инне – молитва, мольба материнская:
«Помилуй, Господь! Исцели его, сжалься… ведь Ты же…»…
Утихла стихия, голодная вьюга отрыскала.
Стенаниям женщины внял Иегова – и Адичка выжил.
Вечер поздний околдован тишью,
В водосточной дождь умолк трубе.
На столе моём - четверостишье,
И оно, конечно, о тебе...
Утром, оглушив сердцебиеньем,
На минутку, что так коротка,
Снизошло блаженством вдохновенье -
Появилась первая строка...
Истерзав знакомою тоскою,
Улеглась дневная кутерьма,
Написав усталою рукою
То, что не решилась бы сама...
Луч закатный , локон рыжий гладя,
Целовал вишнёвые уста...
И рука скользнула вновь по глади
Ждущего последних строк листа...
Всё в былом....Лишь имя, что осталось,
В беспощадной выжило борьбе.
...Поздний вечер...Лёгкая усталость...
И четверостишье - о тебе...
Мы стояли в обозе под городом Лодзью,
Мы - скелеты из лагеря, ссохшийся лист.
Хмурым вечером поздним нас "душил" скурпулёзно
Перекошенный злобой майор-особист.
Едким взглядом сверлил до затылка, до темени.
Никого не жалел, видел только врагов.
Два десятка теней из прошедшего времени -
Недобитый резерв в батальон штрафников.
Что он нам говорил, я б назвал красноречием,
Но за что эта ненависть, злоба за что?
Как мы ждали своих, как мечтали о встрече мы,
А теперь особист "сочинял некролог".
Ах, ты Родина, Родина! Русь непонятная!
Мы же выжили веря, что будем нужны.
Не могли мы покрыться кровавыми пятнами -
Зачернела в нас кровь от пожарищ войны.
Наши угли в обозе под городом Лодзью
Разгребал, ворошил краснощёкий майор.
Я врагом стал за час хмурым вечером поздним
И конвой моё тело стащил в коридор.
Только знать он не мог, разноликий, не ведал -
Кто вдыхал крематорий, тот крепче огня.
Я прошёл этот ад, я дожил до Победы
И берёзку родную в деревне обнял.
Я по-прежнему влюблена,
Просто грусть на душе, как накипь,
Просто сердце устало плакать,
Чувства - всплесками ярких маков,
Тлеет боль за пятном окна...
Всеми помыслами - твоя!..
Утомленный печалью вечер
Обнимает прохладой плечи.
Вздох... Ведь будет когда-то легче?
Если б знала о том луна!..
Ты пока еще не со мной,
Где-то там... Только в мыслях - рядом!
Одиночество едким ядом,
Хлестким, бьющим по ранам градом,
Волком душу - на части, в кровь...
Знать бы, что в этот миг с тобой!
(Сердце - пальцем на стеклах влажных)...
Был бы счастлив, и все неважно!
Ты когда-то поймешь однажды,
Что живет на земле любовь!..
