Ночь смеялась в лицо
мегаваттами яркого света,
Размывая дождём
на кусочки остатки души.
Утонуло в бокале
моё недопитое лето,
Захлебнувшись на раз
обложным косяком чертовщин.
Пьяный гомон толпы
volens-nolens меняет тональность.
Разрумянилась ночь
отраженьем гламурных витрин.
Под софитами мрака
опять понимаю буквально
Мятый ворох проблем
и безбожно дурацких причин.
Ночь играет в любовь,
строя глазки кокетливой сукой,
Натыкаясь на спрос
сволочных одноразовых грёз.
Из убогих вселенских грехов
выбираю самбуку.
Может, сдохнуть не даст
обезболенный анабиоз.
Случайный день. И тень случайной радости…
Но где твой дом, с табличкой на стене?..
Как плохо знать тебя, не зная адреса
в твоей чужой, неведомой стране…
Случайный день. И счастье в виде радуги…
Перо жар-птицы. И чернильное перо.
Живешь ты рядом с парком или ратушей…
Как бесполезны сотни справочных бюро…
Утешусь сказками. Велик мой прежний Андерсен –
на книжной полке – средь закладок и заплат…
Коптится воскресенье в дымке августа.
Я всё пишу… хоть не известен адресат…
Пленённые минутой вдохновенья…
О, сколько их: исполненных мольбы,
Сующих сердце в руки провиденья,
Восстало против эскапад судьбы.
Язвящих душу, разум бередящих,
Щепоткой букв марающих листы,
Единый океан не бороздящих
Носителей словесной красоты.
И разве кто не помнит имя это,
Едва ли кто не ведает о нём -
Ахматова… Фамилия поэта,
Навеки обручённого с огнём.
Насквозь теплом пропитанные строки
Ей посвятить хочу сегодня - той,
Антихриста видавшей лик жестокий -
Надменный, ужасающий, рябой.
Друзей своих вовек не предававшей,
Речей по ветру не пускавшей зря.
Ей посвящаю – воем провожавшей
Единственного сына в лагеря.
Ведущей за собой во тьме кромешной,
Несущей свет от яркого стиха.
Естественно, библейски небезгрешной,
А кто, скажите мне, не без греха?
Хранившей след сыновьего укора,
Молчавшей долго, но без немоты.
Ахматова, создавшая из сора
Талантливо-великие труды.
О, сколько нас, вкусивших те творенья.
Всем нам дана почётнейшая роль:
Отведать соль её произведений -
Йодированно-каменную соль.
Опять сегодня был субботник в санатории у нас.
В Санк-Петербурге форум начат. Юристы были просто класс!
А из Донецка и Луганска поток людей. Бегут от бед.
И здесь в России люди добри им кров дают, на стол обед.
На западе по Украине в тиши живет хохлядский люд.
Бендеру, самостийность ихню здесь вспоминают и поют.
Им всем неведомо то горе, что рядом за спиной у них.
Им бы оставили то море, что в дар им дал когда-то псих.
Теперь Россия виновата за безработицу у них
За неустроенность, погоду и все что связано для них.
Им вторит Континент богатый. Рассказывает как дальше жить.
За счет чего-то непонятно, но без России, как у них.
Фашисты так не поступали с своим народом никогда
Как здесь, сейчас молотят скопом людей, детей… Ну, прям беда!
Бомбят дома, заводы, шахты, больницы, все нажитое их трудом.
Развалины, гробы и земли бросают все, обжитый дом.
Мы примем вас, объятых горем. Мы не бросаем. Мы спасем.
А если надо, то за братьев мы всем им голову снесем!
Дыханье робкое за плечиком,
Взглянуть не смею - страх опутал.
Стучит сердеченько воробышком,
А ночь темнее ягод тута.
Но знаю, что твоя Вселенная
Прильнёт ко мне нещадным солнцем,
Окину взглядом недоверчивым
Из пиршеств рая - незнакомца.
Но солнце тем и зажигательней,
Что льнёт рапсодией айвовою.
Я воцарю тебя на царствие
В свои сословия медовые.
В них что цветочек - крылья бабочек -
Горят нетленными касаньями.
Твои целую нежно пальчики
До лун вселенских музыкальные.
Мне по-другому и не надо бы:
Лишь собирать медочек Мавкою.
Ты дышишь персиково рядышком,
И я стелюсь под боком травкою.
Целую губы твои властные -
Пожар смятенный в уголочках...
Твоё всецарствие отпраздную
В медовой, слаще тута, ночке.
Не слушай дожди и не плач за окном,
Меня ты прости за сырость и гром,
За сердце твое и за эти стихи,
Мы были и стали теперь далеки.
Плывут корабли на багровый закат,
И капли им вслед застучат невпопад,
Разверзнутся тучи, бушует волна,
Кричим мы внутри, наяву – тишина.
Как будто на глади нет ряби и штиль,
Уже из последних мы держимся сил,
Мерцает маяк у далекой горы,
Лучше на компас, мой друг, посмотри.
Куда мы приплыли…восток или юг,
Сейчас посмотрю, этот бешеный стук
Пронзает до боли, до жара костей,
А тут еще капли трезвонят сильней.
Держись капитан, непослушен штурвал,
Ты дело свое никогда не бросал,
Буря и шторм, беспросветная муть,
Еле вдыхает стесненная грудь.
Но все же дыши, и хотя б через раз
Ты помни сияние пестреющих глаз.
О боли забудь, сквозь печаль улыбнись,
И помни, короткая матушка – жизнь.
Да ну ерунда, не страшись умирать,
Пусть дождь продолжает минорно стучать,
Ненастье и волны, варяг, претерпи,
Чуть виден маяк, вот к нему и плыви,
Не нужно волнам что ты болен, устал,
Что душу свою бахромой затыкал,
Сейчас только ветер на встречных парах,
Смелей же, смелей обветшалый варяг.
Против течения сложно плыть,
Но путь освещает волшебная нить,
На дно погрузиться она не дает,
И чайка сквозь серые тучи поет.
Когда показалась кромешная тьма,
Светилась огнями цветная корма,
Не гасла лучина под бурю ветров,
Тогда не осталось эмоций и слов.
Невидимый блик засиял высоко,
Но плыть не казалось свободно, легко,
Надежда на чудо, тоскливый шифон,
Какой попадется на сей раз циклон
И сколько еще буду капли стучать,
Беду на Аврору с небес накликать,
Стихают ветра, пеленает туман,
А за штурвалом какой-то профан,
Взял бы уже и поднял белый флаг,
Зачем же корабль терзает, дурак.
Уже бы спустил, наконец, якоря,
Тогда б показалась обоим земля,
Широкие степи, златые поля,
Лети…отпускаю тебя с корабля.
Она белой чайкой поднимется ввысь,
Узнает на суше как спорится жизнь,
А после, не знает куда полететь,
Нужна ей свобода и хочется петь.
Весенним лучом отболевшей зимы,
Да что ты заладил «Плыви, да плыви»,
Ведь с каждой минутой сильнее стучит,
Дождями омоет, огнями горит
И рвется наружу спокойно взлететь,
Зачем заставляешь обоих болеть?
Зачем в этом танце угрюмых теней
Ты душу сжигаешь…подумал о ней?
А ей, каково из грудины стучать,
Не хочет тебя своей болью терзать,
Ее за закатом окличут друзья,
Родители рады, скучает семья,
Что делаешь ты, в небеса оглянись
За долгий маршрут и за боль извинись,
Ты видел и знаешь, что хочет лететь,
Ей много еще нужно сделать, успеть,
Прекрасные дали, пестреют леса,
Но ветер не дует уже в паруса,
Ты крылья белесые ей не ломай,
Скорей же, скорей из руки выпускай.
Взлетает на небо, румяный закат,
И звезды на небе бриллиантом горят,
Внизу освещает дорогу фонарь,
Своими стихами ее не печаль,
Вон месяц блестит, а чуть дальше – луна,
Она с головой в этот сон влюблена.
Запутались мысли, витает в ночи,
Звезда ей дарует от сердца ключи,
Глаза не сомкнет и, не веря луне,
Сыграет мотив на гитарной струне.
Ответит светило ей слезным лучом,
А крылышкам стало уже горячо,
В страстном порыве спешит остудить
И в море желает водицы попить.
Тот жар остудить кровяного костра,
Останется в море она до утра,
Как только светает, прозрачная гладь,
Ей нужно уже в небеса улетать,
Морскою прохладой наполнится грудь,
Зачем же кричит «Про меня не забудь».
Питается каплей сырого дождя,
Лететь приказала разлука-судьба.
В кружении плавном мелькнут города,
А там за горою осталась вода,
Там старый корабль озяб и продрог,
На сильных волнах одичавший игрок,
И даже когда воцаряется штиль
То вправо, то влево сдвигается киль.
Бушует и пена, как в страшном бою,
Но все же ту песнь на прощание спою,
Там где корабли и багровый закат,
И капли свинцовые бьют невпопад.
Отчалят от берега в путь корабли
По дальним просторам богатой земли,
И может, нос к носу увидятся там
Где ветер покой не дает парусам,
Где очень тревожно и сумрачно плыть,
Маяк продолжает невзрачно светить,
А силы все меньше осталось держать,
Что-то еще попытаться решать.
Погаснут огни, затухает маяк,
На глади морской воцаряется мрак.
Куда пожелаешь, туда и плыви,
Быть может, сойдутся бренные пути,
Уходим теперь на багровый закат,
А следом дожди беспрерывно стучат.
Не слушай дожди и не плач за окном,
Измокший корабль побудет плащом.
"Человек полюбил этот заброшенный сад с первого взгляда, как только увидел, и с тех пор, что ни день, приходил в него ежедневно в любую погоду. Там он чувствовал себя уверенно и спокойно, никто не тревожил его, не мешал одиночеству, вполне осознанно выбранному. Одного он не знал, что из ветвей деревьев за ним следит пара любопытных глаз, когда бы он не появлялся.
Но однажды он увидел серенькую птичку, внимательно смотрящую на него. Ему показалось это забавным, он улыбнулся, через минуту забыв, что увидел.
В следующий раз, когда птичка попалась ему на глаза, человек помахал ей рукой.
Изо дня в день примечая садового летуна, человек всё больше укреплялся в мысли, что он чем-то привлек это существо, что показалось ему увлекательным и приятным.
Как-то так получилось, что незаметно для человека, всё время, проведенное в этом саду стало занимать его наблюдение за пернатым другом. Первым делом, войдя в сад, человек отыскивал взглядом свою визави, махал ей рукой, обходил под ее присмотром сад, сидел на скамейке, наблюдая, как она перелетает с ветки на ветку, а уходя, непременно прощался.
Так считать ли удивительным, что в один из жарких дней, птичка доверчиво села на ладонь человека, и ему это показалось восхитительным.
- Отчаянная душа! Ты не боишься меня? - спросил он.
- Если я стану бояться, смогу ли я стать ближе тебе? - ответила вопросом птичка.
- Наверное, нет...
- Пока ты помнишь обо мне, я в твоей ладони могу ничего не бояться, и однако же однажды ты забудешь обо мне и сожмешь свою ладонь, сокрушив мою хрупкую жизнь, но стоит ли мне беспокоиться о том, что может никогда не случиться?
- Я буду помнить о тебе, - сказал человек и погладил по мягким пёрышкам, ощущая безграничное счастье.
С тех пор они часто разговаривали друг с другом, а дни шли своей чередой в заброшенном саду почти незаметно для друзей.
Пока не наступила весна.
Сад расцвел и зазеленел, что нельзя было не заметить.
- Вот и наступила моя пора, - сказала птичка. - Скоро ты забудешь обо мне и сожмёшь свою ладонь.
- Ты шутишь, - ответил человек. - Я не смогу.
Птичье сердечко слишком чётко стучало о его ладонь "я здесь...я здесь...я здесь", чтобы можно было о нем забыть.
Так он сам думал.
В этот момент что-то яркое пролетело у него над головой, заставив встрепенуться птичку.
- Вот...вот...
- Не бойся, малышка, я помню о тебе! - прошептал ей человек.
Калитка в сад отворилась и в сад вошла девушка.
- Извините, Вы не видели моего воздушного змея?
Ветер, напоенный солнцем, свежестью листвы и цветов, ударил человека в грудь и словно проник внутрь - он видел перед собой только стоящую перед ним девушку, не замечая ничего другого. Руки его сжались сами собой и он даже не услышал, как хрустнуло и перестало биться крохотное сердечко в его ладони.
- Я?..- он так растерялся, что не смог найти ответа.
- Какой Вы смешной! - воскликнула девушка. - Толку от Вас не будет! - и со смехом убежала прочь."
- Бедная птичка погибла? Как жаль!
- А человека тебе не жалко?
- И его жалко, но предвижу, ты скажешь: возврат кармического долга.
- А, может, запланированное несчастье?
- Кто знает?
Не оглядывайся назад. Я приму тебя так, как есть. И неправильные глаза, и тяжёлый заплечный вес. Сорван голос, с разбитых рук льётся светлая синева. Небо гулко, испуг упруг, тьмой обмотана голова. "Доверяй себе. Доверяй". Шёпот в ухо щекотно-сух. Я себя подвожу на край - и громада морей внизу. Угловата душа в плечах, ослабляюще-мутна ложь. Я не чую себя сейчас, да и ты себя не поймёшь, не увидишь, не различишь, словно главное за спиной. Ты не знаешь, как ты лучист, как в тебе все цвета - в одно, все слова и напевы - в схлёст, все смятенные души - в бой. Ты не встал ещё в полный рост. Ты ещё не знаком с собой.
Не оглядывайся вперёд, продвигайся наоборот, зажимая ладонью рот, отпуская в разгул нутро. Не зажмуривайся, иди, посмотри, сколько нас вокруг, а неясное "впереди" - это небо, моря, испуг, это творчество без границ, это кто-то сорвал печать. Мы остались совсем одни - откричись и учись молчать.
Не смотри, не дрожи, не злись, я - твой Космос и непокой, если нас над водой разлить, реки вспенятся молоком. Мы больны, потому что здесь, мы святы, потому что жизнь, до певучей любви раздеть, до теплеющих верой жил. Я сомненье, но я смогу. Я безумье, но будет Бог, он касается жадных губ, улыбается в ухо: "Пой".
...Лезет солнечный свет в виски, в приоткрытую красоту, в сокровенные уголки.
Я веду тебя.
Я иду.
