* * *
"Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щёки!"
(Шекспир, "Король Лир")
Над СлавЯнском - огненный вихрь,
Дети не открывают глаза...
А в Москве, где всё было тихо,
Наконец-то - сегодня - гроза!
Горечь в воздухе, словно порох;
От озона в горле першит;
Эхом взрывов, тех самых, которых.. -
Гром с известием к нам спешит.
Нет, не к нам - к нашим сонным душам,
Что забыли, что живы ещё;
И ревёт, и грохочет: "Слушай!!!"
И огонь не стирает со щёк.
Жгите, бейте, Божии молнии,
В этой тьме - некраснеющих, нас -
Чтоб хотя бы с испугу вспомнили
Тех детей, у которых глаз
Не осталось - глядеть на этот
Пожирающий ангелов мир...
От стыда пусть сгорает планета
Под огнём небесных мортир!
..А когда так Москву исхлещете,
Что не хочешь - но оживёшь, -
Пусть в Славянске слезами вещими
На ворОнки прольётся дождь;
Пусть он льётся и не кончается
До тех пор, пока весь наш ад
Не опомнится и не покается,
И не будет погаснуть рад...
Ну, а если мы не проснёмся
Даже после такой грозы -
Смой нас, ливень, прозрачным огнём своим -
Искрой горькой детской слезы;
Смой весь слой плодородный, чёрный,
Наших сонных земель и небес -
Чтоб оттуда, выпростав корни,
Против нЕлюдей двинулся лес!
Встанет он - и затопит "зелёнкой"
Наших зол бездонные рты...
И под ливнем глаза ребёнка
Вдруг раскроются, как цветы.
9 июня 2014
Повторись, мое счастливое времечко,
Сон - Венеция, тоску мне развей,
Положу в свою ладонь русских семечек,
На Сан - Марко покормлю голубей.
Вот и встретились ещё, вот и рядышком,
По воде пришла, встречай же, семья!
Мне на правое плечо сядешь, бабушка?
Ты без лапки, голубица моя.
Птицы-люди вы мои, души чистые,
Вас со мною в этот рай занесло,
Вон, у матушки - глаза золотистые
И у батюшки - седое крыло.
А теперь и у самой крылья с проседью,
Мне бы плакать, а я песни пою,
И куда б меня судьба не забросила,
Узнаю я вас, родных, узнаю…
Всё кругом безрадостно и туго,
И тоскливо – прямо до нельзя:
Приплелась подруга-депрессуха
По бывалой радости скользя.
Приплелась, уселась – вот зараза –
И давай-ка выедать мозги;
Я по клаве два-четыре раза,
А за ней не видно мне не зги…
В мониторе – сепия сплошная,
За окном -… тухляк короче там…
Я тебя, моя подруга, знаю:
Щас попрешься следом по пятам,
Мну* лапшою серою пугая…
Но вообще: на кой ты мне нужна?
Так что – слышь? - подруга дорогая,
Отправляйся поскорее на…
*Мну - местоимение, использующееся на форумах, и в соц.сетях, синоним "я", не склоняемый, т.е. заменяет меня, мне и т.д.
КАИР, 24 июн — РИА Новости, Рафаэль Даминов. Президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси заявил во вторник, что он не намерен вмешиваться и оспаривать вердикты суда, приговорившего накануне журналистов катарского телеканала "Аль-Джазира" к тюремным срокам.
Уголовный суд в Каире в понедельник приговорил семь сотрудников катарского телеканала "Аль-Джазира" к семи годам лишения свободы. Еще 11 представителей этого СМИ приговорены к 10 годам тюрьмы заочно. Большинство осужденных египтяне, однако, среди них есть и гражданин Австралии, получивший 7 лет тюрьмы, а также подданные Нидерландов и Великобритании, их осудили заочно.
"Мы не вмешиваемся в постановления судов, так как египетское правосудие является независимым. Государственные структуры не имеют права ни вмешиваться, ни комментировать эти решения. Мы должны уважать постановления суда, даже если остальные их не понимают", — заявил египетский президент.
Приговор, вынесенный журналистам спутникового телеканала, вызвал жесткую реакцию на западе, а также в Австралии. Глава МИД Нидерландов Франс Тиммерман вызвал посла Египта, заявив, что голландская журналистка "не была подвергнута справедливому суду". Посла Египта в Лондоне также вызвали к британскому министру иностранных дел Уильяму Хейгу. Госсекретарь США, в воскресенье посещавший Египет, назвал сроки заключений для журналистов "драконовскими". Верховный комиссар ООН по правам человека Нави Пиллэй призвала освободить египетских журналистов телеканала "Аль-Джазира".
Египетский МИД в понедельник вечером в своем специальном заявлении потребовал от запада "не вмешиваться во внутренние дела страны и не сомневаться в египетском правосудии".
о том ли что сбежал маньяк
во время следственного действа
или о пафосном геройстве
судьбой обиженых вояк
о чём подумать посреди
июня пахнущего снегом
о кипячёном молоке
или прыжке перед разбегом
да и куда – куда бежать
когда так много не оставить
диван картонку саквояж
собачью преданную память
да просто лень собрать бельё
одежду справки раритеты
по интернету снять жильё
по интернету же билеты
конечно мягкий и быстрей
пока слова мои не лживы
мой френд кому бы посвятить
души прекрасные порывы
Кружит свежий, терпкий запах - мандарины, мандарины!
На еловых колких лапах в Новый год, на именины.
Если ты глаза закроешь, корочку прижав к щеке,
в тот же миг, вернёшься в детство - беззаботный, налегке.
Снова будешь ждать в прихожей, гостя первого с подарком...
Мандарины, ёлка, гости - вспомнишь сразу, очень ярко.
И, в морозный, трудный день, грусть-печаль твою прогонит
нежный, вкусный и весёлый рыжий шарик на ладони!
За дорожкой, что в небе провисла.
За рассеянным взглядом в окно.
За словами без всякого смысла,
За слезами, что лить не грешно.
За сверканием речки-беглянки,
За горой, что вросла в небосвод.
В перелесье,
В глубокой землянке,
Наша русская Правда живёт.
И улыбчива,
И босонога.
Принимает, как дар, свой удел.
Но никто кроме Господа Бога
У неё за столом не сидел.
Всё, как есть,
Она слышит и видит.
Свет играет на чистом лице.
Никогда
У вас, гады, не выйдет
Поселить её в вашем дворце.
БАРРИКАДА
«Он медлит с ответом, мечтатель хохол:
«Братишка, Гренаду я в книжке нашёл.
………………………………………………………………
Я хату покинул, пошёл воевать…»
Михаил Светлов
Бунт
Небессмысленный,
Небеспощадный…
Русский? Не русский (но чем-то похож)?
Где ты гуляешь, сынок ненаглядный?
Где ты посеял горящую рожь?
Не заржавеет в кармане граната,
Пуля не птица – летает насквозь.
Вот и нашлась твоя, парень, Гренада,
Даже ходить далеко не пришлось.
Вольная воля как реченька льётся,
Кружит над речкой стервятник – орёл.
А воевать за Гренаду придётся.
Это ты в точку, товарищ хохол…
ДОМИК
Что за речка течёт между мыслью и словом?
Холодна, глубока, да и берег крутой.
И стоит на нём домик
Поэта Рубцова,
Очень маленький домик с большой бородой.
Тут капуста до срока в бидоне не киснет,
Тут мочёные яблоки есть и вино.
Тут встречают мои одичавшие мысли,
Произносят их вслух
И кидают в окно.
И плывут они,
Словно тумана кусочки.
И кивает поэт, и даёт им «добро».
И на чистом листе появляются строчки
Перед тем, как к нему прикоснётся перо.
ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА
Коль вострубит последняя охота,
И все начнут стрелять в кого-нибудь,
Не дай, Господь, мне в руки пулемёта
И ленту пулемётную на грудь.
Склонись к моим сомнениям тревожным.
Но если впрямь стрельбы придёт черёд,
То сделай меня камнем придорожным
На два тысячелетия вперёд.
Чтоб два тысячелетия угрюмо
Я простоял под солнцем, мхом , травой
И непрерывно
Думал,
Думал,
Думал
О странном мире, созданном Тобой.
ЧЕН КИМ
https://www.stihi.ru/avtor/tsoopir
КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ
День какой-то несуразный -
И фальшивый свет дневной,
И немецкий круг алмазный,
И станок, как неродной...
Мастер подогнал работу,
Буркнул, глянув на часы:
- "Плохо выглядишь чего-то.
Сможешь?" - "Сделаю. Не ссы."
Не волнуйся ты, земеля,
Из-за всякой чепухи!
Вон меня - мутит с похмелья
И не пишутся стихи...
Вспыхнув, тут же гаснут строчки
Без начала и конца.
Будто искры при заточке
Твердосплавного резца.
ПАРК КУЛЬТУРЫ
Не зря метро подземные туннели
Такой невероятной глубины -
Всё для того, чтоб люди уцелели,
Укрывшись в них от ядерной войны.
Пройдут года. Наверх в шахтерской клети, -
Не видевшие солнца никогда, -
Поднимутся полуслепые дети,
И оживут пустые города!
Увидит мир рожденье новой расы.
Его наполнят радость и добро,
И прочие смешные прибамбасы
В эстетике московского метро.
Поезд 813 на станции Ярославль Главный
"Штабной вагон"... табличка эта
В окне вагона номер три
Смутила слабый мозг поэта
И что-то щелкнуло внутри.
И тут же, как-то сам собою
Мне фильм включился про меня
Про то, что "город сдан без боя",
Про "генерал не спал три дня".
Про "...оказаться в чьих-то лапах...",
Про контрразведку и допрос,
Ночной расстрел и тонкий запах
Белогвардейских папирос...
ВИКТОР КОВРИЖНЫХ
ПРЕДЗИМЬЕ
А в деревне опять молодая зима
правит праздником, жизнью и волей.
Нынче колют свиней и встречает с холма
тёрпкий запах дымов и подворий.
Словно время моё покатилось назад
вдоль румяных домов и заплотов.
Под навесами лампы пальные гудят,
как заоблачный гул самолётов.
...Завалили свинью на приземистый стол,
дикий вопль заметался под крышей,
узкий нож безошибочно сердце нашёл,
дух с дымящимся лезвием вышел.
Дым палёной щетины синеет в щелях,
дышит инеем сумрак оконца.
Кровь очнётся и вспомнит себя в именах
озарённых языческим солнцем.
Гулко цепи звенят и скрипят воротА;
чует мясо собака утробой:
дрожь истомы - волной от ушей до хвоста,
и язык, словно пламя озноба!
Ритуально хозяин сдирает нагар -
точность рук и наследственный опыт.
Из распахнутой туши - клубящийся пар
и Велеса оттаявший ропот.
Шёпот жёлтых страниц - у хозяйки слова,
ей хозяин ответствует хмуро.
Смотрит в небо из снега свиньи голова
сквозь глаза деревянного Чура.
Тёмный смысл совпадает со всей суетой.
В доме жарко натоплена печка...
Вот и мясо на крючьях висит в кладовой
и янтарная желчь над крылечком.
Свежина на столе! Тёртой редьки куржак,
млеют грузди под шапкой сметаны.
В запотевшей бутыли мерцает первак
и гремят нетерпеньем стаканы!
За здоровье хозяев, достаток, уют,
чтобы рожь не сгубили морозы!..
И старинную песню по-русски споют,
утирая украдкою слёзы...
СЕЛЬСКИЙ ЛИРИК
Я памятник себе воздвиг нерукотворный
в селе моём!.. Трубы водонапорной
побольше будет он по высоте!
Пока мечтам не писаны законы,
роняет небо звёзды на погоны
и званье соответствует мечте!
А подо мной дома и огороды,
колодцы, трактора, животноводы,
на лавочке Серков-пенсионер.
Вы про известность мне не говорите.
Я здесь в селе гораздо знаменитей,
чем Вознесенский или Искандер!
Я памятник воздвиг... Высокий вроде,
мне видно, что растёт на огороде
и виден лес встречающий грозу.
Я над селом, как будто в карауле.
Кричат внизу: "Слезай, Витёк, покурим.
Прочти стихи про кузькину козу!.."
И высотою горней окрыленный,
читаю им с восторгом, вдохновенно
про кузькину козу и про быка.
Что даже агроном наш на правленье
отметил: повышаю настроенье,
а значит и надои молока.
Мой дом почти как штаб при поссовете,
посколь стихи печатаю в газете
под сводкою районных новостей,-
то жители доверчиво и просто
идут ко мне то с жалобой, то с просьбой -
глаголом покарать лихих людей:
сантехника, завхоза райбольницы,
учётчика и Дуську-продавщицу -
обвешивает, подлая, народ.
Я их глаголом яростным караю,
а сам в душе печально понимаю:
тропа ко мне травой не зарастёт...
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Прояснились небесные глаза,
раскинулась дуга над водоёмом.
Брела на север медленно гроза,
окрестности облаивая громом.
Дымился под лучами чернозём,
ручьи бросались весело с обрыва.
И наливалась жгучим кипятком
глухой стеной стоящая крапива.
Закопошились куры в лопухах,
томился запах сена под навесом.
И, не успев обсохнуть, на глазах
ржавело возле кузницы железо.
Кипела в палисаднике сирень
и, затаив дыхание, Природа
глядела на умытый ясный день,
как на младенца после трудных родов.
ВИКТОР ДИБРОВ
БЛЮЗ С ОСЕННИМ САКСОФОНОМ
К.М.
От сёклых слёз
в косынке золотавистой –
смешная! на опругле звонких ног!
По ней – взазыв,
афишной тумбой вставшей –
вульгарной медью хрипнет саксофон,
её танцуют в душах и в шантанах,
она – прости далёкой розе,-
так же
умчит лихач её на фаэтоне;
имперский норд метёт по площадям –
златою ветошью шуя – ея одежды;
копьё цена ей, разорне!
... И здесь
алтынной шурши сворохи по брегу
опадший сполох рдяный
в жёлтой сумери
по озеру причал велосипедный
весёленький
на баренцевой ряби
всё кружится пустынно и немотно
а больше не бросают якорей
теперь штурмуют небоскрёбы
в парке
два чудика печаль поют на флейте
да я смеюсь осенним саксофоном
о юности туманной.
Без афиш,
огромно осень смотрит, как прощаясь.
Не встретившись – прощая.
Листья жгут,
гремучей немью дым,
и листожог
свой череп лунный молча подымает,
гляжу – а то имперский фаэтонщик.
< КУКЛА >
Белая кукла на пушке верхом,-
С дерзким насмешливым язычком,
С ясным до синего полымя взглядом
Под королевским волос водопадом.
Белая кукла на пушке верхом:
По сердцу Марса тревожным смычком
Тонко пиликнула скрипка Паллады,
Всхлипнула… смолкла батальной шарадой –
В белых одеждах пророка зовут,
Иллюмион ли в московский везут?
А на лице её – звёздные зори!
Вяжется голос от звонкой Авроры,
Только потуплен пророческий взгляд:
Где-то растёт деревянный бушлат,
Им запелёнутой грубо, без срока
Навзничь лежать под звездой одинокой
ПИКОВАЯ ДАМА
Я – пиковая дама!
Иль платья чёрный цвет,
Прелестней Нотр-Дама
Мой тонкий силуэт.
Но в северной берёзке
Откуда дама пик?
И бёдер купол броский,
И пиковый язык?
Улыбкой, как на карте,
Хочу – не улыбнусь.
В ней рок сияет яркий;
Сама её боюсь.
Иверской средь стихии –
Гони или зови –
Стоит в душе России
Часовня на крови.
В ночи не слышны стоны,
Ей вырвали язык,
И купол некрещёный
Совсем как дама пик.
Колени обнажая,
Так хочется упасть
Перед иконой рая
В молитвенную страсть!
А, от стыда не мрея,
Не отводя глаза,
Блаженная Расея
Крестится на туза.
Его крестовый почерк
И крестный взор без слов…
Блаженный лишь хохочет
С высоких куполов.
Но в терем этот звёздный,
Догадкою веков,
Иван водвинут Грозный,
Борис ли Годунов.
Метелью годуновской
Засыпан, как судьбой,
Угрюмый холм Кремлёвский
С молитвенной красой.
Чу… Мчится кавалькада
Из смутного Кремля,
Клубится снег от чада,
И дыбится земля.
ЗИСы гудят, как примус,
Их угрожающ рык.
В ЗИСах генералиссимус –
Не туз, а дама пик.
Анафемы и плачи,
Как стон колоколов,
Затмили посох зрячий
О сотне языков.
