Сегодня 24 июня - день рождения Инны Лиснянской, до которого она не дожила.
Скончалась 12 марта 2014года.
Представляю читателю цикл стихов Инны Лиснянской "ГИМН". Публикую с ее разрешения, полученного 5-го июля 2009 г.в Переделкино. Стихи из книги "Инна Лиснянская. ШКАТУЛКА", Издательство "Русский мир", М., 2003. Выбор данного цикла - мой.
Александра Плохова
ИННА ЛИСНЯНСКАЯ
ГИМН
В ГЛУХОМАНИ
Почитающий доблесть и равнодушный к славе,
Запустил в моё сердце амур не стрелу, а пулю, —
Как служивый солдат на забытой всеми заставе,
Я бессменно твой сон и явь твою караулю.
От мифической пули розой становится рана,
А шипы — охраной любви. В преклонные годы
В этой птичьей глуши — я тебе антенна, мембрана,
Телефонная связь, и даже — прогноз погоды.
Ничего, что о нас забывают друзья-собратья, —
Бремя общих тревог бесконтактным делает время, -
И когда бытию устаю раскрывать объятья,
Пуля в сердце моём проникает в моё же темя, —
Ни за что не даёт мне расслабиться, а тем паче
Не даёт поглупеть. Оттого и зрение зорче, —
Вот и вижу, что мы одни на бесхозной даче,
Что строка всё длиннее, а жизнь — короче.
2001
В ВАННОЙ КОМНАТЕ
Я курю фимиам, а он пенится, словно шампунь,
Я купаю тебя в моей глубокой любви.
Я седа, как в июне луна, ты седой, как лунь,
Но о смерти не смей! Не смей умирать, живи!
Ты глядишь сквозь меня, как сквозь воду владыка морей,
Говоришь, как ветер, дыханьем глубин сквозя:
Кто не помнит о гибели, тот и помрёт скорей,
Без раздумий о смерти понять и жизни нельзя.
Иноземный взбиваю шампунь и смеюсь в ответ:
Ты, мой милый, как вечнозелёное море, стар...
На змею батареи махровый халат надет,
А на зеркале плачет моими слезами пар.
2001
В ЛЕСУ
У тебя в глазах вековечный растаял лёд,
У меня в глазах вековая застыла темь,
По-научному мы как будто — с катодом анод,
По-народному мы — неразлучны, как свет и тень.
Я — жена твоя и припадаю к твоим стопам, —
Увлажняю слезами и сукровицей ребра,
Из которого вышла, а ты, мой свет, мой Адам,
Осушаешь мой лоб, ибо почва в лесу сыра.
Много тысячелетий прошло с тех эдемских пор,
Лишь любовь не прошла, потому что одна она —
Суть пространства и времени. А троянский раздор
И война, как и ныне, — из-за золотого руна.
Прежде — шерсть золотая, теперь — золотой песок...
Ради красного слова любовь называли певцы
Всех несчастий причиной (любовь возвышает и слог),
Но от лжи и у римской волчицы отсохли сосцы.
И певцы — ни при чём. За словцо я цепляюсь сама,
Как сейчас уцепилась за клюквенные персты...
Ах, мой свет, твоя тень не умрёт от большого ума,
А беззвучно исчезнет, как только исчезнешь ты.
2001
У ЯФФСКИХ ВОРОТ
Я — твоя Суламифь, мой старый царь Соломон,
Твои мышцы ослабли, но твой проницателен взгляд.
Тайны нет для тебя, но взглянув на зелёный склон,
Ты меня не узнаешь, одетую в платье до пят,
Меж старух, собирающих розовый виноград.
И раздев, не узнал бы, — как волны песка мой живот,
И давно мои ноги утратили гибкость лоз,
Грудь моя, как на древней пальме увядший плод,
А сквозь кожу сосуды видны, как сквозь крылья стрекоз.
Иногда я тебя поджидаю у Яффских ворот.
Но к тебе не приближусь. Зачем огорчать царя?
Славен духом мужчина, а женщина — красотой.
От объятий твоих остывая и вновь горя,
Наслаждалась я песней не меньше, чем плотью тугой,
Ведь любовь появилась Песне благодаря.
Ах, какими словами ты возбуждал мой слух,
Даже волос мой сравнивал с солнечным завитком...
Для бездушной страсти сгодился бы и пастух.
Но ведь дело не в том, чтоб бурлила кровь кипятком,
А чтоб сердце взлетало, как с персиков спелый пух.
Я вкушала слова твои, словно пчела пыльцу,
Неужели, мой царь, твой любовный гимн красоте,
До тебя недоступный ни одному певцу,
Только стал ты стареть, привел тебя к суете, —
К поклоненью заморскому золотому тельцу?
В стороне от тебя за тебя всей любовью моей
Постоянно молюсь. И сейчас в тишине ночной
Зажигаю в песчаной посудине семь свечей,
Раздираю рубаху и сыплю пепел печной
На седины: Царя укрепи, а тельца забей!
2001
В НОВОМ ИЕРУСАЛИМЕ
И ещё любви своей осознать не успев,
И ещё кольца обручального не надев,
Повторяла тебе стихи твои нараспев,
На распев ребристого времени, на мотив
Синеструнного моря и златострунных нив,
На мелодию ветра и серебристых ив,
На железную музыку транспортных средств и на
Колокольную музыку, что мне была слышна
Лишь в стихах, прорицающих лучшие времена, —
Я с печальной надеждой внимала твоим словам,
Что ещё доживём, что ещё доведётся нам
Лицезреть, как взойдёт на Руси многолюдный храм
Из глубин сознания, из Валаамских купин,
Из церквей обезглавленных, из тюремных годин,
Где законов — тьма, а человек один.
Нет, не в полной мере твои прорицанья сбылись,
Ибо скорость паденья стремительней скорости ввысь,
Да и дело всякое медленнее, чем мысль.
Всё же добрые помыслы — это тоже дела,
И об этом как раз извещают колокола,
До которых ты дожил и я с тобой дожила.
Наши дни с тобою — то пиршества, то — посты.
Я молюсь на тебя, а Богу молишься ты,
Потому-то меж нами тремя нет пустоты, —
Есть шмелиный бас на дико растущих цветах,
Соловьиный тенор на вековых верхах,
Под которыми чувства учусь умещать в стихах.
Ничего из любви и в старости не ушло, —
Ты, как прежде, нежности шепчешь мне на ушко, —
И как Парка вдевает нитку судьбы в ушко,
Так в кольцо обручальное я продеваю строку. —
И восторг прикрепляю к фирменному узелку:
Не встречала прекрасней тебя никого на своём веку!
2001
НА САДОВОЙ СКАМЕЙКЕ
На садовой скамейке средь буйного сорняка
Дотемна в подкидного режемся дурака.
Старосветских помещиков в возрасте перегнав,
Что ещё могут делать два старые старика
В одичалые дни посреди некультурных трав?
Наши дни одичали от всяких бессильных забот —
Чем и как подпереть крыльцо и створки ворот,
Как дойти до аптеки, на что лекарства купить?
Всё же будь старосветскими — мы бы варили компот
Иль взялись подоконник геранью красной кропить.
За день мы устаём от чтенья газет и книг,
Но особенно от газет, где столько пиарских интриг.
Вот и режемся в карты. Но вот, дорогой, беда —
Ты в игре, как и в жизни, проигрывать не привык,
И ловчу, чтобы в дурочках мне пребывать всегда.
Ты, проигрывая, глядишь, как раненый тигр.
И война для мужчин, знать, одна из азартных игр
На аренах времён... Слава Богу, ты вышел живым,
Хоть попал в сталинградский в кровокипящий тигль..
Но ты к глупостям не прислушивайся моим.
Дама бубен — с цветком, с сердечком — дама червей,
Я трефовая и — твой лучший в судьбе трофей,
Хоть досталась легко, ты и в этом — козырный туз.
Вечерком мы играем, но утро-то — мудреней, —
По утрам мы сдаёмся на милость печальных муз.
2001
РЕВНОСТЬ
В уходящую спину смущённо смотрю из окна...
Твоя ревность и трогательна и смешна, —
Неужели не видишь, что я и стара и страшна,
И помимо тебя никому на земле не нужна?
Ну какая тут трогательность и какой тут смех?
Ты от нашего крова, одетого в мшистый мех,
И от быта, сплошь состоящего из прорех,
Так и рвёшься, ревнуя, отвадить буквально всех.
А приходят к нам исключительно из доброты —
С крыши мох соскрести, кое-где подвинтить винты,
Да ещё приносят мне молодые цветы
В благодарность, что жив и мной обихожен ты.
А ещё и тайная есть корысть у гостей,
А вернее, мечта, — до старых дожить костей
И любимыми быть, и на склоне преклонных дней
Слушать гимны себе, что свежей любых новостей.
И ревнуют меня к тебе как любви пример,
Так что ты свою ревность бездумную поумерь,
Чтобы в мире, где столько зла и безумных потерь,
Всяк входящему я открывала с улыбкой дверь.
2001
ПОСЛЕ ЗИМЫ
Небо щебечет птицами выше небес,
Реки лепечут притоками ниже земли,
Я говорю о данной весне не без
Явной гиперболы. Ибо после зимы,
Что, как седой мой волос, была долга,
Как мне ещё говорить тебе о весне,
Чьи незабудки, как танцовщицы Дега
И веселей репродукции на стене.
К ним присмотрись — увидишь меня молодой,
Как я плясала в шубке цвета огня,
По голубому снегу, обданному водой,
То каблучком, а то и серьгой звеня.
Что ещё спеть, мой ангел, тебе после столь
Долгой зимы^ где болел ты, впадая в бред?
Знаешь, любовь огромней, чем эта юдоль,
В случае данном преувеличения нет.
2001
НАША ВСТРЕЧА
Дятел долбит по коре, - легко ль червяка добыть?
Я поднялась на заре и медлю тебя будить.
Своё ты отвоевал - у каждого свой мороз, -
Ты ладожский лед целовал и по волжскому полз.
А в морге был мой мороз, - пошла сирота в санчасть
Тянуть погребальный воз, чтоб с голоду не пропасть
Есть сокровенный смысл в стыковке судьбы с судьбой, -
Чтоб разморозить жизнь, встретились мы с тобой.
2001
СОЛОВЬИНЫЕ СВАДЬБЫ
Тяжело мне смотреть, как твой тяжелеет шаг,
Тяжело мне слышать, как дышишь ты тяжело,
Выходя на участок в семь соток, в поющий сад, —
(В нашей бедной стране только сад не нищ и не наг), —
Я хочу невозможного, — как бы время ни шло,
Был ты каждому утру, как чести и славе, рад.
И, пожалуй, впервые сейчас сожалею о том,
Что моложе тебя всего на семнадцать лет, —
Что я грелкою стать не смогу, как Давиду была
Ависага-нимфетка: собой, то как смоквы листом,
Утепляла седины царя, то, как солнечный свет,
Согревала аорту, то маком у ног цвела.
Я бы рада была в твой сад Ависагу привесть,
Как царица Вирсавия сделала некогда, но
Мы — не царского племени, да и не те времена.
Но от молодости кое-что сохранилось. В «Атланте» есть -
В холодильнике то бишь, вполне молодое вино,
А в саду соловьиные свадьбы и сваха-весна.
2001
ВЕРБНЫЙ ДЕНЬ
О, Русь моя! Жена моя!
Блок
Создал Бог небеса из белых своих одежд,
Создал землю из снега, снег во прах превратив.
А Лилит создана внутри адамовых вежд, —
Этот огненный сон для мужчин, конечно, красив,
Этот сон, как измена супруге, бывает свеж.
Повезло мне, — Господь обошёл тебя сном о Лилит,
Вот и верен ты мне, как отчизне своей патриот,
И сетчатка твоя о Лилит никогда не грустит,
Лишь меня неизменно ты видишь все сны напролёт
Как желанный до дрожи, хотя не запретный плод.
А проснёшься — страдаешь, что так изменилась я,
Хоть твердишь, что былой не утратила красоты.
Посреди раскроя империи и вранья
Ты сберёг для меня прозорливой вербы кусты,
Потому что — жена я твоя, Россия твоя.
Желтопёрая верба цыплячий разинула рот,
Неужели способен благовестить птенец?
Но поёт, что Христос воскреснет и к нам придёт
И поможет снять с головы заржавелый венец,
И в одно соберётся рассеявшийся народ.
Снег сгорел, превратившись в питающий почву прах,
И над нами одежды Господние подсинены, —
Этот миф я узнала из книг и от певчих птах...
Ах, спасибо тебе, что веришь в красу жены,
Что Лилит не ночует в твоих сокровенных снах!
2002
НАД ПРУДОМ
Милый мой, пусть хозяйки думают о зиме,
Ну а мне ни к чему, когда — вот здесь и сейчас
Все травинки, листочки и ряска, жизнью сочась, —
На зелёные буквы похожи в синем письме.
Может быть, из Одессы тебе, а мне из Баку
Есть привет, как бывало... И хоть за нами — Москва,
Мы грустим. А трава выводит «ква-ква».
Мы грустим. А листва выводит «ку-ку».
Да, империя откуковала, и там, где мы
Родились, совершенно другие страны уже, —
Это мне не строкой, а осокою — по душе,
Это мне не оскомина от незрелой хурмы.
Там уже не цветёт на каштанах русская речь,
И по-русски уже не говорит инжир...
Некрасиво грустить, что распался имперский мир,
Но и чувством распада немыслимо пренебречь.
Так что кстати пришлись о запасе к зиме слова, —
И тоску мою твой усекает душевный нерв,
Прежде чем затоскую... Не бойся — распада червь
Не коснётся меня — пока с тобой и жива.
Гул волны черноморской — в раковинах ушей
У тебя, а в моих — каспийской волны прибой,
Но печальную оду заканчиваю мольбой:
Хорошей, земля, из последних сил хорошей!
2001
ПОД ПЕРЕПЛЁТОМ
Семену Липкину
Если ты можешь проникнуть в мой сон, то смотри:
Вспышки зари, одуванчиков фонари...
Я проживаю в книге, светящейся изнутри,
В книге зелёной, поющей каждым листком
И треугольно поставленной вверх корешком.
Так в ней шумят письмена, что птицы живут тишком!
Что подступает вплотную и что исчезает вдали?
Слушают птицы, жуки, стрекозы, шмели
То, что поют изумрудные стены грешной земли
На языке есенинских зябких осин,
И на цветаевском выкрике красных рябин
О переплёте событий, где случай всему господин.
В книге зелёной живу, и синий её переплёт
Мне намекает, что гибель — тоже исход,
Что если нашим дыханьем растенье живёт,
То почему не считать, что пророков закланная кровь
Не перешла в зелёные жилы... Даже иван-да-марьи любовь
Жертвенно сеет в землю свою лиловь.
Тем уж чудесна земля, что небо — есть нимб её.
Ах до чего же призрачно в книге моё жильё,
Где я латаю иголкой еловой твоё бельё.
Но понимают и птицы, что дух не нищ и не гол,
Если есть Осип Эмильевич — лучший на свете щегол.
В книге бытую, где пух одуванчиков выстелил пол.
2002
Из книги "Без тебя"
Памяти Семена Липкина
* * *
Ты всегда говорил мне: Молись и верь!
И талдычил как на беду:
«Всё, что надо мне, чувствую, будто зверь» -
И нашла я тебя в саду.
Ты бесшумно ушёл, как уходит лев,
Не желая почить в норе.
И нашла я тебя между двух дерев,
Я нашла на снежном дворе.
То ли первый снег, то ль последний снег..
Смерть не знает про календарь.
Ты пришёл на землю как человек
И ушёл как праведный царь.
Сосуд оставь. Домой иди,
Господь тебя благословил!
Так, вняв словам ведуньи старой,
Решилась биться с страшной карой.
Среди всех, на земле рождённых,
И благодати не лишенных,
Всегда молитвенник найдётся,
С ним - ближнего душа спасётся!"
И Лия, торною тропой,
Отправилась к себе домой.
Там, вдохновившись наставленьем,
Ночь провела она в моленье:
Одну, вторую, и пошло -
с молитвой ляжет и встаёт,
Наполнив благодати чудом,
Земные ослабляя уды.
Повеселел король и дети,
Жизнь увидали в ярком свете.
И просветлилось королевство,
Молитва верное есть средство.
Молитесь о спасенье всех,
Чтоб отступил природный грех,
И вы не жили словно зверь,
Без разуменья, средь потерь.
Стремитесь в праведности жить,
За всё Творца благодарить.
Но вызывает часто ропот,
Земная жизнь - бесценный опыт,
А Лия, как свеча сгорала,
Что всё уходит понимала.
Прошло ее земное время,
Семье активное служенье.
Из плена Бог вернул им души,
Проклятье ворожбы разрушив...
Уходит тьма и колдовство,
Коль не приемлется оно.
Так милует нас Милосердный,
Молитвой ближнего усердной.
Уж Лия стала легче пены
И на рассвете - улетела,
Вперед, по Светлому Лучу,
Там рай, и я туда хочу.
Средь Ангелов она витает
И песней Бога прославляет!
Эпилог
Нет Лии уже сорок дней,
Погоревали все о ней,
Но грусть семьи была светла.
Ведь отступили смерть и тьма,
А сердце любящее знает,
Интуитивно понимает,
Как важно наших душ Спасенье -
В Любви благое Воскресенье.
***
Судьба сосуда неизвестна,
Ворожка знает его место.
Она не выльет жидкость в море,
Чтоб ящик не открыть Пандоры,
Откуда всех нас в одночасье
Настигнут беды и несчастья.
Ворожка травы собирает,
Порой людей и исцеляет,
Всегда наставит человека
Работает её аптека.
***
Семья живёт и не страдает,
на Божью Милость уповает,
Их Лия ангельским крылом
Укроет вечером, и днём,
И ночью - Ангелы не спят,
Они нас на Пути Хранят.
Путь от Хвоста к Небесным Крыльям,
Для многих станет Явью - Былью!
Начало -1.
Продолжение 2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
Окончание 12.
в пересадочном терминале одного северного города
я попивал ром
и ждал своей посадки на рейс.
она примостилась за стойку со всей этой кучей ее багажа
и сказала: "ничего не меняется,
постоянно невероятно холодно здесь..."
я взглянул на бармена,
одетого в горчичную рубашку и бордовый жилет.
он спросил даму: "вы будете выпивать?"
она спешно ответила: "нет!"
ответила ему так,
будто у нее было достаточно много того,
что можно мне рассказать,
а времени для этого оставалось совсем мало.
я расслабился и пожалел ее.
мне не хотелось ее прерывать.
она рассказывала мне про все эти ее
неудачные попытки заняться
разведением кошек.
я предложил ей выпить уже во второй раз,
тогда она взяла мартини.
было похоже,
что ветер ворвался в высокий пустой зал и что-то шепчет мне на ухо.
я прищурился и, кажется, увидел,
как за окном в снежном месиве
кто-то высокий и довольно худой стоит
и пальцем на окне выводит: "тебе весело?"
"ну а ты, ты, что обо всем этом думаешь?"-
я вернулся к незнакомке и вопросительно поднял брови.
говорю: "может быть? нам стоит отложить беседу до полета?"
она выхватила билеты из моего пиджака.
"не выйдет...вы летите в глубь материка.
у нас с вами, похоже, разные самолеты".
"да!-говорю,-это вероятнее всего".
на стойке появились еще ром
и еще мартини.
и еще несколько часов разговоров
про ее удачные выставки кубов и конусов,
про ее фотографии и ее картины.
кажется, ей больше не было холодно.
кажется, мы все опоздали на свои рейсы.
"кажется,-сказал бармен,-я видел вашу картину,
я был действительно впечатлен!
вы изобразили настоящий страх, мне даже не верится!"
"какую картину вы видели?"-спрашиваю.
"что именно имеете вы ввиду?"-ее вопрос.
на стойке появилось уже три стакана.
"мне показалось,-говорит он,- в тех глазах...
они были ясные, но, я думаю
смущенные немного и немного пьяные..."
он скосил взгляд на нее-
она закусила губу и хранила молчание.
бармен склонился вплотную к нам
и заговорил сбивчиво:
"тот человек, он, словно, хотел передать,
хотел, будто, вручить мне некое знание,
что ты действительно чувствуешь неподдельный ужас,
когда ты еще не успел разобраться
со всем этим дерьмом у себя в голове,
а на тебя уже спускают собак!
и ты бежишь по скользкой, еще покрытой росой, траве,
не понимая, что вообще происходит,
а большезубые рты с сальными губами
хором орут: "Слабак!"
ты прячешься за углом,
но попадаешь лицом в липкую,
набухшую от пыли и мух, паутину.
и, вот, они уже за спиной,
брызгают слюнями, лают наперебой,
воздух вокруг тебя наполняется запахом взбешенной псины.
ты видишь, как за ними следом
безобразные рты растягиваются в улыбках,
а толстые пальцы похлопывают по толстым животам.
и горячее дыхание собачьей пасти
окутывает шею и струится по телу вниз,
по содрогающимся позвонкам.
и все заканчивается, по сути, так же быстро, как и началось
не оставив толком тебе ничего,
кроме неясного, но отвратительного намека
на то, что все скоро повторится вновь..."
бармен закончил. он перевел дыхание,
я дал ему носовой платок-из его левой ноздри
в мой стакан с ромом закапала кровь.
"интересное наблюдение...",-сказала она задумчиво,
вороша пальцами кусочки льда.
я не знаю, сколько мы так просидели.
возможно, это не кончилось бы никогда,
если бы бармен не звякнул небольшим колокольчиком,
объявляя о том, что бар закрыт.
я взял свои вещи и направился к трапу урчащего самолета.
самолет выглядел как большой и спокойный
дрейфующий синий кит
Я эту девочку в фонтане искупаю,
я нам асфальте напишу её портрет.
И что с ней ночью делать мне, я тоже знаю –
я думал так, когда мне было двадцать лет…
А.Новиков.
Не грусть, но нечто от досады, да втихомолку перемат
за недопонятые взгляды каких-то тридцать лет назад;
за сплетни, комплексы и страхи, за легкомысленную блажь
рву нынче на груди рубаху, пускаясь в запоздалый раж.
Чего по жизни не хватало, чем Бог с лихвой не наградил -
довольно перспективный малый, не крокодил и не дебил.
Язык, как водится, на месте; не развращён хороший вкус…
с какого надо слеплен теста ходячий коркинский* конфуз.
Влюбился… что уж тут глаголить, судить-рядить о том, о сём.
Не размножаемся в неволе, яиц /как куры/ не несём
вольнолюбивые поэты тмутараканистых широт…
хотя амбиция, при этом, безудержным фонтаном бьёт.
“Окольцевать его, голубу!” – зашлась в истерике родня;
в районный ЗАГС, что возле клуба, тащили волоком меня.
В чём вышел и’з дому до ветру, в том затолкали под венец…
немного позже я допетрил, где биографии конец.
На цыпочках, чтоб половица не заскрипела под ногой,
линял из спальни от девицы… бежал позорно, как изгой,
в надежде скорого приюта и занавесок цвета беж…
да чтобы я ещё к кому-то зашёл на чашечку в коттедж…
С тех пор монашествую чинно, табу на женщин и вино;
другие смелые мужчины срывают бабки в казино.
В обнимку с Музой бестелесной строчу очередной трактат
о том, как выглядел чудесно каких-то тридцать лет назад.
Случайно ли люди с распада социализма открыто заговорили о сексе, отождествляя его с любовью? Все российские фильмы пропагандируют голый секс, где и раскрываются все самые вопиющие противоречия жизни, включая и самые жестокие преступления. И создается впечатление, что эти отношения могут быть упорядочены и урегулированы и люди обретут прежнюю идиллию. И все это так бурно и стремительно развивается только в последнее время, с момента вхождения в рыночную экономику. Рынок, внесший свободные денежные отношения, раскрепостил и секс и тем в жизнь людей внес и свободные, беспорядочные сексуальные связи. И будто человечество сразу опус тилось на уровень дикости. И у людей именно в этот момент появляются сильные желания расстаться друг с другом и создавать все и новые новые связи с другими, чтобы с ними обретать "настоящего счастья". И вот очень быстро выросла сильная боль, и умножились страдания, связанные с этими отношениями между мужчиной и женщиной. И это переворачивает и мир детей, с изумлением взирающих на своих родителей, не понимая, что с ними вдруг стряслось. И таких усилий, каких люди делали в бывшем советском обществе от внутренней боли, порожденной этим обстоятельством, чтобы заглушить ее, наверное нигде не делали люди. Это складывается какой-то поистине необузданной и неподвластной им силой.
В советском обществе все это было в зачатке. Прежние же поэмы о любви и сексе были лишь отрывочными и бессвязными и несли иллюзорное счастье в какой- то фантастической любви, которая будто охватила всех граждан СССР, в то время как в реальной жизни росли разводы и отчаяния. И по ним невозможно было составить ясные представления о жизни в советском обществе. Сегодня просто эта скрытая жизнь развернулась и раскрылась. Между тем жизненная позиция, которая складывалась здесь, была уже безжизненной. Люди уже не могли спокойно жить в брачных отношениях и здесь наслаждаться друг другом. Их поэтому попросту выдумывали и изобретали. Врывается западный образ жизни, до сих пор запрещенный официально. Ломается все, что было до этого. Но бороться и идти против себя, не имея на то опору – это бессмысленно, если нас к сексу располагает природа, еще непонятная нам и которой нужно управлять, как вообще стремятся управляет всей природной стихией, познавая ее законы. И почему они должны исключаться на индивидуальном уровне жизни? Здесь нужно знать логику не только нашего телесного развития, сложившуюся исторически независимо от нас, но и логику духовного развития. Что в нашей жизни становится и в какую сторону меняются наши взаимоотношения друг с другом. Чтобы определить человека, надо абсолютно точно знать его позицию в этом вопросе и то, чему он следует в данный момент. Надо знать это явление в его историческом развитии.
Моя позиция в этом вопросе совсем другая. Просто жизнь в этом вопросе меня наделила другой природой, и мне не приходилось бороться ни с чем ни в распаде и ни сегодня, и я никогда не находился в погоне за сексом, за телом женщин. Меня интересовало их духовное становление, ум, интеллект, ибо и женщина, как и мужчина, может сознательно строить свою жизнь, лишь обретая четкие понятия. И я никогда не признавался в любви. Напротив, я был влюблен, и влюбленность меня никогда не покидала. Значит, я никогда не растрачивал свои жизненные силы в сексуальные наслаждения. Напротив, я был с самого начала расположен к познанию, к духу и творчеству. Каждый человек - это неизмеримое богатство. Влюбленность служила основой моего творчества, и наполняла меня энергией и счастьем. В этом отношении все люди одинаковые. А в сексе эта энергия уходит от нас, и мы остаемся опустошенными. Поэтому нужно сознательно строить только интересное, творческое общение, и обращать внимание на чувства, которые возникают на этом уровне. В общении растет и укрепляется новое чувство и реальные знания о человеке, благодаря чему люди, стремясь друг другу, формируют друг друга духовно и нравственно. Эти чувства уже второго, высокого уровня, то есть они не слепые природные, естественные влечения. Тем обществам, которые были основаны на этом влечении, приходилось обуздывать его самыми различными путями, создавая запреты и т. д. На современное общество запреты уже не действуют, так как оно впервые требует от людей сознания, самосознания и самовоспитания на основе познания. А любовь в современном понимании - это именно естественное влечение, существующее между мужчиной и женщиной, которое развивается в непосредственном, телесном взаимодействии. И разрушается она как такое чувство, не имеющее сознания. Это просто слепое, бессознательное отношение. Его и называют своим именем - секс. Любовь в этом смысле– это просто телесное влечение, оформленное в красивую нравственную оболочку и воспевающееся поэтически. Современная любовь, поэтому, начинается с этого влечения и заканчивается с его разрушением. В этом смысле любовь - замкнутый круг, из которого люди выходят, став лишь пожилыми, когда уже поздно начинать все снова, так как то же самое тело одряхлело, исчерпало свои возможности в беспрерывной погоне за сексом или за деньгами
.
Современная общественная система еще не позволяет индивидам выходить за рамки этой погони – из первого уровня, и стремится задерживать их на этом уровне. Но этот новый уровень становится в мучительном поиске в самых кричащих противоречиях.
Это значит, что мужчины еще не в состоянии преодолеть «проклятую страсть к женщине», заложенную в них природой. Сегодня эта страсть настолько свободна, что уже не позволяет людям вступать в брак и создавать семью. Секс, освобожденный таким образом от нравственных ограничений, моральных пут становится самоцелью. Страшнее всего она проявляется в женщинах, манипулирующих своим телом ради выживания.
Этот вопрос исследовал Зигмунд Фрейд. Поскольку у меня была другая природа, то я с ним не был согласен еще в 80-е годы прошлого века. Фрейд полагал, что телесное проникновение через половое общение предполагает открытие человека и их близость. Ограничение секса ведет к неврозу. По нему выходило, что, не вступив в половую связь, мужчина и женщина не откроют реальность друг друга и остаются на уровне фантазий. Он был прав. Они действительно открывают друг друга только в половых отношениях, но только телесную реальность. Но поскольку человек исторически складывается как духовное существо, то мужчина и женщина, притягиваясь друг другу физически, духовно отталкиваются, так как здесь они оказываются разными и не совместимыми. Половая несовместимость – это абсолютная ложь, миф, идеологическая мистификация. Такого явления ни в природе и ни в обществе не существует. Внутренняя совместимость вырабатывается лишь постепенно, по мере развития личности. В современном же уродливом существовании - только в долгой совместной жизни. И мы видим, старик со старухой идет, взявшись за руки и вместе грустно размышляя о прожитом. Исторически такая совместимость обычно складывалась только между великими людьми на основе идейной близости, где секс уже теряет прежнего значения и ничто не определяет в жизни людей.
В этом отношении на много интереснее знать практические отношения, которые складываются в процессе полового созревания индивидов, приблизительно с 14-15 лет. С чем детям приходится сталкиваться с этого периода. И какие впечатления у них складываются относительно своего тела и телесного отношения с другими и что до сих пор сохраняются в представлении девушек и юношей? Их отношениями надо управлять, их отношения нужно направлять, чтобы смягчить противоречия становления личности.
Современная молодежь значительно раньше и значительно быстрее проходит этот период, чем прежние поколения. Прежние поколения были воспитаны по-другому, а современной молодежи в этом отношении нужна правильная ориентация, соответствующая новым устремлениям истории, и самовоспитание, которое и складывается на основе проб и ошибок. Поэтому ускорился их духовный рост, а так же противоречия. Не надо убеждаться, что это такой важный вопрос, что, не овладев им, ни один человек не сможет жить сознательно и сознательно строить свое счастье. Ведь дело заключается не в том, что женщины подстраиваются под похоть мужчины, а в том, что и ими владеет это влечение. И они замкнуты в этом порочном круге. И они не знают, что с ним делать. А о втором уровне, к которому нужно переходить сознательно, они и представлении не имеют, хотя именно он становится бессознательно.
Как видите, вопрос серьезный, замалчиваемый семьей, школой, идеологией не специально для оглупления людей, а не зная о нем ничего, но пропагандируемый СМИ в духе голого секса, якобы нужного современной разрушающейся эпохе. Смысл сексуального бума я достаточно ясно раскрыл в книге «Любовь как сладкий запретный плод», Москва, издательство «Перо», 2013. И хочу подчеркнуть, что так называемые "экономические" или "политические" проблемы - это просто миф. И они ничего не стоят рядом с этим вопросом. Я не знаю, сколько времени история отпустила на решение этого вопроса, но люди начнут жить именно с практического решения его. А до этого будут гибнуть как в самой великой войне друг с другом.
Источник: http://parnasse.ru/prose/essay/philosophyprose/lyubov-i-golyi-seks.html
«Мяв, опять? Ну, очень мило!
Хмур. Всего перекосило.
Мне и вовсе невдомёк,
Что за вид? Сплошной упрёк.
И какие есть причины
Для печали и кручины?
Ну, царапнула чуть-чуть.
Ерунда! Пустяк! Забудь.
Вышло всё само собой:
Просто увлеклась игрой.
Что ли это ты, всерьёз,
Разобиделся до слёз?
Или это просто шутки?
Извиняться мне? Ну, дудки!
К тем, кто выше всех обид,
И судьба благоволит.
Пусть я «Вредина» и «Цаца»,
Мне, куда с тобой тягаться?
Только попрошу учесть,
В кисках тоже гордость есть.
Мне не с лапы, не с руки,
Здесь играться в поддавки.
Бобик, ты чего умолк
И сидишь, как глупый волк?
Я же час тебе талдычу:
Всё, мурлыкая, мурлычу:
Не давись скупой слезой.
Ты же парень, Бобик-бой!»
«Да, уж, Мурка, надоело,
Дразнишь, дразнишь то и дело.
И царапать не устала…
Что ли в доме кошек мало?-
Буду с ними я дружить,
Обо мне прошу забыть.
Будет «будка моя с краю»,
О тебе я забываю,
Разыщу собачьим сердцем
Киску Мурку с тем же перцем.
Что б умела свою прыть,
Вовремя остановить.
В нос кошачий маникюр,
Не втыкала б, как шампур.
Для собачек нюх, как клад.
Лучше всех других наград.
Только нет нигде, похоже,
В мире Вредины дороже.
Что важнее в жизни: нос,
Или Мурка? Вот вопрос!»
