И В ТОМ ИЮНЕ
И в том июне жарило...
Покато
петляла тропка к заводи,
не зря
Окрестные удильщики в закаты
Пытали щуку здесь на пескаря.
И душно вяли скошенные стебли...
Глазея в небо, смахивали пот
Зенитчики:
люфтваффе привередлив,
Рогатину за происки сочтёт.
Со штаба рык и сызнова комбату
Терпеть, и баста,
встречного – ни-ни.
Суббота, двадцать первое, не дата
И завтра будет некому вменить...
– Живец собрался,
глянь, у мелководья?
– Святое дело – жереха со дна.
И мины всё живое на лохмотья,
Шёл пятый час и... долгая война.
ПАМЯТИ ОТЦА
Не много целых после рукопашной,
ТТ вчистую был и до неё,
И мат стоял не трёх – семиэтажный,
когда штыком по драное цевьё...
И била дрожь, трясущимися, жарко,
что до войны восторженно смычком
доили фуги,
Свинчивал цигарку скрипач-наводчик,
жалуясь на ком:
– Сдавило глотку...
выползни...
На деле – свои, что сняли
весь боезапас за пару дней с орудия,
подлее,
Пусть не в мышиных...
Как бы их сейчас!
Чем оправдаться:
сдали батарею без выстрела?!
В особый трибунал...
Ему родные так и не поверят –
уж лучше сам без весточки пропал.
И стыла кровь людская – не водица,
Клубнично рдел изрытый косогор,
И падали, и нечем дострелиться...
И печь Дахау щерилась в упор.
РЕКА БЕРЕЗИНА
Внизу река...
И пуганый расстрелом
сержант охрип, командуя –
За мной!
К чему орать, когда вчера похерен
был наш порыв за ней, Березиной?
Четвёртый день ногтями супесь...
Травим:
– Холма ни пяди? В рот и напролёт!
Фашист прицельно рвётся к переправе,
сегодня сверху танками дожмёт,
Ему патроны мосинской винтовки,
что для слона рогатка, передых...
Последний раз, сержантик...
Слышишь, бойкий,
запомнят нас навеки молодых?!
Гранёный штык – оружие садиста,
не мне судить, когда печёт в груди...
По кругу фляжка:
– Где же ты, речистый?
Хлебни, братуха... Выдохнул? Веди!
ГОРЯЧИЙ СНЕГ
Эх, Серёга с Таганрога,
Выпить звал... Не довелось.
Пару тигров... Сам! Не дрогнув,
Разом выплеснул... Не злость,
Не учён злобиться. Пухом...
За траншеей, где НП –
Шли в обход...
А взвод на брюхах,
Пулемёты... Не успел...
В батарее полрасчёта,
Снег кипел... С него бы чай?!
Насмерть, насмерть...
Жми, пехота!
И Серёга осерчал,
В полный рост, не по-пластунски
На бросок, с обеих рук...
Чай со спиртом – это русский...
Вот и вмажем... Каску – вкруг.
Подвезли... Комбат прикроет,
Сам бы рад, нельзя...
Прости,
Что не мы, не он... героем
И сегодня, с нами ты
Посиди, дружище, молча...
Ты – невидим, но ты здесь,
Завтра, завтра, что есть мочи...
И пока мы живы – есть!
КЛАВИНА БЛОКАДА
Бабу клаву
/раньше мы не знали/
прощелыгой кличут
не за так,
Не меняла сечку на рояли,
Габаритны, можно и впросак,
Надо быть на голову не очень...
И давала клювиком с горсти
Мародёру-гаду, пусть поквохчет,
Лишь за то, что спрятать, унести:
Серебришко, редкие полотна...
Инструмент?
Рубили на дрова –
День в тепле...
И снился ужин плотный
Ребятью, и папа раздавал
В слюдяной обертке карамели
По две штучки, скоро Новый год,
Всё хотел побаловать с неделю,
Кто же знал –
На Ладоге под лёд...
Мама с братом здесь,
на Пискарёвом,
Жемчуга проедены, беда...
Клавин хахаль хвастался обновой:
Больше кружки сахара не дал!
Ейных внучка низку гордо носит,
/Гены пальцем вряд ли, вороньё!/
Старый стал, вы скажете, несносен?
Зацепило, «бабушки, своё...»
Подозвал:
Гляди, одна... кровава,
и другая, горькая от слёз...
Не сужу, и не судим, но право
Те имеют, кто Блокаду нёс.
ГЛУБОКИЙ ТЫЛ
Каждый раз, шагая к обелиску,
Воздавая должное не близким,
Прижимаю к сердцу две медали
От него оставшиеся, дали
К юбилею, в сорок лет Победе...
Дед на юмор, будучи небеден,
Усмехался:
– Надо же, сковали...
Всё мешал отец, едрит их, Сталин?!
Семь диоптрий, сердце никудышно...
Не был призван, ежели так вышло,
Быть полезным стало зовом чести,
Много лет был внуку неизвестен
С той неброской, но необходимой
Стороны...
Осваивали мины,
Дед скалой, ершился на контроле,
Гнали план, и каждый недоволен:
– Видно, бронь по блату.
– Особиста надо срочно...
– Глянь, с иголки, чистый.
Что для фронта –
значит, безотказно,
Для него не лозунг, и на праздник,
Я потом прочёл, хвалили, в ложу
Приглашали, комкая, сытожил:
– Ни к чему награды: я не воин...
В год кончины скромных удостоен.
Каждый раз, читая на граните
Имена, прошу их – не вините,
Что не он, а вы громили гадов,
Мины делать тоже было надо...
ЗАГОВОРЁННЫЙ
Прошёл с плеча к бедру наискосок,
Слегка погладив, с бомбы на полтонны...
Когда под Ельней срезало сапог,
Решил:
И впрямь судьбой заговорённый –
Играть на жизнь положено!?
И... лез:
И снайпера фуражкой гнал на пулю,
И егеря с нашивкой «Эдельвейс»
В ночном бою сапёркой,
И вслепую на минные, рискуя,
Не таясь
Взрыватели раздаривал в обозе...
Пока не встретил смершевую мразь,
Сначала... так, по виду – несерьёзен:
И звать никем, неряшлив, разбитной
/Какие тут лазутчики – солдаты
Четвёртый год проварены войной?!)
С фамилией ненашенской – Пархатый.
Он ею был навек «приговорён»,
А в омуте два беса не притрутся...
Управился со мной за тройку дён,
За то, что цел,
в отдел особый – трусом.
И тот фашист, порубленно-живой,
Спасая шкуру,
/зря тогда не кончил?/
Поддакнул, будто вызубрил, не свой,
А заслан я, шпионю в одиночку...
Колонный зал, фанфары, юбиляр...
Неужто? нет, не верю!
Боже правый,
С ТТ обойму в гада расстрелял?
Почудилось...
артисту, роль... Варравы.
БЫЛА ВОЙНА
Сто тридцатый ЗИЛок,
громыхая карданом,
к элеватору вёз яровое зерно,
Матерился водитель,
и звоном кандальным
отзывалось нутро поршневое...
И вновь
Было жарко,
а может, и не было вовсе,
и мальчишке приснился грохочущий ад?
– Чуть левее, до верного,
лишь бы добросить...
шепчет рядом, сжимая вязанку гранат,
На отца как две капли
похожий, с которым
неразлучны с учебки, границы...
И сам
перебежкой
навстречу армаде моторов,
и размашисто, ближе
к белёсым крестам...
На ухабе тряхнуло...
И юнкерсы, воя,
накрывают, кромешно...
ну, где же ты, «Ил»?
Обещали с полудня прикрытие боя,
запоздали...
Пшеница из кузова в пыль.
Аккуратно сапёрной,
до зёрнышка – скоро
весовая
и сына тревожнее сон,
Привалился к окошку,
немыслимо дорог
и, конечно, не знает,
что я – это... он.
БЬЁТСЯ ВЕЧНЫМ ПЛАМЕНЕМ...
Растревожим, ой ли, разбодяжим
парой шипра бабушкин первач...
И шартрез сварганится, лебяжьим
станут пухом досочки,
не плачь – Ты, Землица,
видя лоботрясов,
От Анапы и до Воркуты –
По весне, наслушавшись Покрассов,
С их «Москвы» пьянее, чем с бурды...
Залимоним, ой да, подытожим:
Подливай до верного тройной...
«Три танкиста» – это мы, моложе...
То ли... младше? Кликнувши: постой!
Не стучи копытцем, паровозик,
Надо – завтра двинемся в поход,
И, бронёй сметая, брякнем оземь
Неповадно дабы наперёд
Супостата, пусть хлебает лиха,
изрыгая ненависть...
Впотьмах, со вчера оставшееся –
тихо разольём...
В печурке на дровах
бьётся жарким пламенем Победа
в неизбывной горечи утрат...
Не судите строго, но за Дедов
Станем бить нещадней во сто крат.
И ПОБЕДА, И РАДОСТЬ, ВЕЛИКАЯ БОЛЬ И ВОЙНА...
Я открою шкатулку, где все ордена и медали
С огневых рубежей, а не лживо-грешной новодел,
Здесь "Отвага" и "Знамя", а "Слава" и "Звёзды"... пропали,
Не за всеми, я каюсь, по молодости доглядел.
Треугольники писем, скупые реляции с фронта,
Довоенные снимки – у каждого вид... не свинцов:
Полный выпуск учебки, погибший под Вязьмою ротный,
И прошитая пулей коробочка от леденцов,
Опалённый кисет и зубристый кусочек металла –
Через лупу пытался тогда, до прихода, успеть...
На обрывке от вышивки "… ты возвращайся, устала..."
Несъедобное крошево с пачки овсяных галет.
Ребятьё, мы не знали цены настоящих страданий,
(Не любили бойцы говорить о военной поре,
И вернувшийся целым был ею навечно изранен),
В боевых орденах красовались на школьном дворе...
Лишь когда расцветала весна, и кипение вишен
Разбавляло черёмухи пряно-хмельной аромат,
Из окошек неслось о землянке, а в паузе слышен
Лязг гранёного друга и крепкий отеческий мат.
Поминали друзей без надрыва и пафосных тостов,
Рукопашные сходы и сутки в грязи под огнём...
И погибнуть, и выжить бывало порою непросто,
Но… добыли Победу, которою ныне живём.
Я открою шкатулку, и память волною окатит…
Этот Праздник на всех поделён и на все времена –
Севастополь и Невский, Одесса, Хатынь и Крещатик,
И Победа, и Радость, Великая боль и Война.
Просмотров 
Другие новости по теме:
 Михаил Харитонов 2 - Была война. Река Березина |  Михаил Харитонов 2 - Была война. Река Березина |  Ольга Сеногноева - История любви... Диалог |  Вячеслав Салиев - Одна винтовка на двоих |  Владимир Смирнов 58 - всем не вернувшимся... |  Владимир Смирнов 58 - всем не вернувшимся... |
