Самки питекантропа общительны и инициативны. К тому же, в юном возрасте обладают избыточно выраженными вторичными половыми признаками, что иногда служило дополнительным искушением для одиноких мужчин скифов и первых славян, отправлявшихся в дебри охотиться и промышлять орехи. И хотя надбровные дуги у питекантропихи однозначно громоздковаты, ничто не мешает отвернуться в процессе и представлять себе какую-нибудь памятную Ефросиньюшку древнерусскую. Или просто держаться за них в особо волнительные моменты близости. Однако, с годами самка питекантропа сильно раздаётся в жёппу, резко отдаёт мускусом и реально никуда не годится.
Но дело к тому времени бывает сделано, подрастает смешаное потомство, и мужчина остаётся рыть землянку.
Такая демографическая картина была характерна во времена становления Киевской Руси для малозаселённых северовосточных окраин этой молодой империи. В то время степные скифы и поселковые славяне, виртуозно владевшие техникой стрельбы из лука и лошадьми, сильно проредили отряды орков, потеснив их разрозненные остатки в леса, в сторону Сибири и современной Мордовии, где те в непроходимых чащах ещё веками занимались своим любимым каннибализмом. (не исключено, кстати, что занимаются по сей день, люди-то пропадают всё время). И действительно, питекантроп, будучи громоздким и неповоротливым животным, приспособлен
для ведения боя примитивными методами: размашистым вращением каменным топором и покусыванием противника. Пальцы у него корявые и толстые, как сосиски. И даже получив в своё распоряжение в качестве трофея скифский лук, питекантроп, с одной стороны, не мог сообразить, как это вообще - стрелять из лука. А с другой - физически не имел возможность приловчиться к хрупкому дистанционному орудию убийства - вертит в лапах лук и выпучивается, как баран, и по заросшей редкими рыжими волосками нижней челюсти - ниточки жёлтой слюны тянутся. А из пасти ухо недожёваного скифа торчит. Натурально - лесной урод и упырь!
Но вернёмся к самкам..
Не все самки питекантропа уходили за отступающими отрядами. Многих их чуваков поубивали, и ловить в плане секса и семьи самкам было особо нечего - больше семи-восьми тёток с дитёнышами один орк обслужить и обеспечить был не в силах. Рос бытовой травматизм в стане самок из-за потасовок за самца. В общем, часть девиц засели вдоль дорог, водоёмов и лесных троп караулить своё счастьюшко в лице какого-нибудь древнерусского охотника, рыболова, грибника или просто секстуриста-экстремала.
Само собой, в своих тренеровочных лагерях эти брутальные тётки, прозванные в древнерусской устной традиции кикиморами болотными (в иных традициях - греческая смоковница, вавилонская блудница, холера ясна и т.д.), денно и нощно упражнялись в танцах живота, конкурсах на лучшие щи и в прочих примитивных приёмах обольщения. Понятное дело, нормальный здравомыслящий скиф, виртуозно обладающий лошадью, на такое не купится. И древний русич с его высочайшими моральными устоями и ликвидной пропиской при виде животных танцев только лихо крякнет в усища и прищёлкнет языком. Иное дело ароматные щи или пышущие хлебно-квасным духом рыхлые драчёны с подрумянеными ломтями-гриль сытного мяса неясного происхождения. Но тоже не факт. Ибо идеи расовой чистоты и эволюционного превосходства уже бродили умами просвещённых гречкосеев и репоедов.
Таким образом, смешаные браки особо не приветствовались советом старейшин, что хорошо известно по первым, берестяным, древнерусским методическим пособиям, регламентирующим взаимоотношения полов в общине. Нарушителей объявляли изгоями (извергами), позволяя им селиться на хуторах и поселковых подступах. Конечно, проще было их показательно-зверски ликвидировать в поучение молодёжи. Но решение имело стратегическую подоплеку - пока внезапный отряд орков грыз хуторян, от криков последних пробуждалось и всё селение. Выли собаки и бабы. Орали гуси. И потери более ценного человекоматериала таким образом минимизировались.
Потери минимизировались, а население, между тем, росло и преисполнялось гражданской гордости и снобизма. Гречка колосилась. Репы наливались. Бабы радовали, плодоносили и периодически выносили мозг. Лепота. Острее встал вопрос гарантированой безопасности благоденствия.
Питекантропы всё ещё были активны. К тому же, на юге Франции начинал созревать кроманьонец. И старейшины древнерусов, помедитировав над пенным элем, решили отправить сторожевые отряды на московскую, новгородскую, брест-литовскую и т.д. заставы, бывшие в те времена реально опушками леса.
Во главе отрядов поставили славных и чистых сердцем юношей атлетического сложения - Бронислава, Дубослава, Камнеслава и им подобных. В жёны им, так и быть, наскоряк отдали первых красавиц на селе (Ярославну, Брюнославну, Блондославну и т.п.), дабы в дебрях не соблазнились роковыми самками питекантропа и не породнились с вражиною.
Что же касаемо наполнения погранотрядов, то тут дело обстояло иначе. Народец набился разношерстный, местами мутноватый. Нет, были конечно и правильные мужики за идею, за отечество. Встречались и пресытившиеся размеренным ритмом жизни типчики с печоринским цинизмом в речах, либо байроновской поволокой на глазу. Но и не мало случалось тёмного и буйного люду, отбывавшего в острогах за правонарушения различной степени тяжкости и отпущеного под это дело искупить кровью, так сказать. "Откинувшиеся", или как там у них это называлось.
В итоге, последние две категории ополченцев таки занизили дисциплинарные показатели боевых подразделений на местах, в охотку идя на беспорядочные контакты с ненасытными самками питекантропа и производя на свет так называемых метисов.
Не прошло и пару веков, как велико стало развращение человеков на северо-восточных рубежах Киевской Руси. И возомнили себя оные андроиды равными если не богам, то как минимум, чистопородным древнерусичам, что повлекло за собой многочисленные изнурительные акты неповиновения центральной киевской власти. С нескрываемой ненавистью глядели из-под полога леса эти сутулые волосатые создания на гордых и статных жителей столицы в расшитых золотом одеждах, древнегречески возлежавших у нефритовых пиал с дорогими винами и куривших древнерусский кальян, выдолбленый из цельной берёзы. Так или примерно так таращились из лесу на лощёных граждан древнего Рима неопрятные, омерзительные варвары.
И действительно, узнать в оторвавшихся от альма матер шибко блудных детях, габаритом с Валуева каждый, потомков изысканного, утончённого интеллектуала Дубослава было практически нереально.
Запала зловещая тишина.
Внезапно маленькая древнерусская девочка Шустрослава, погнавшись в еловник за букашкой, нос-к-носу столкнулась с одним из московитян и испугано заплакала. Последняя иллюзия сошла на нет. Стало очевидным, что пришлым рады не будут.
Команда "Бей городских!" прозвучала подобно сухому звуку выстрела - оркское наречие уже сильно отличалось от певучей древнерусской мовы.
Просмотров 
Другие новости по теме:
 Хорошее питание помогает самкам лемуров развратничать |  Владимир Дин - Жертвоприношение |  Дмитрий Белогривцев - Овучивая практический выход из Украины... |  Дмитрий Белогривцев - Озвучивая практический выход из Украины... |  Конкуренция заставляет самцов дрозофилы менять половое поведение | Самцы полевых сверчков оказались настоящими рыцарями |
