Свадьба деда
Оставив заботы и споры,
Шепталось село увлеченно:
— Жениться надумал Григорий —
И дернуло ж старого черта!
Пустил родовые, мол, корни
На добрый десяток округ,
А вот расписаться по форме
Все было ему недосуг...
За длинным столом — честь по чести —
Сидели торжественно гости.
И дед с Ефросиньей-невестой
Шутливые слушали тосты.
Старушки тихонько крестились,
Желая им жизни удачной,
Но вдруг полились-покатились
Слезинки из глаз новобрачной.
Негромкую речь обрывая,
Сказала:
— Прости уж, Григорий,
Но выпьем за сына, за Ваню,
За неотболевшее горе.
За наши тяжелые пашни,
За годы, что били под дых.
Поднимем стаканы за павших,
А после уже — за живых.
Григорий ногою заерзал,
Кусая усы по привычке:
Ответить ей что, тонкослезой,
Ответить ей что, горемычной?
И, глядя в лицо Ефросиньи,
Промолвил, на стул опершись:
— Сказать не сумею красиво,
Учила не этому жизнь.
Я лучше — про беды-невзгоды,
Про то, как Европу прошел…
И словно бы прошлые годы
Сбежались и сели за стол.
Всплывали военные будни,
Всплывали смертельные дни.
Поэтому плакали люди,
Забыв, что на свадьбе они.
И горесть израненной жизни
Стояла в глазах нехмельных…
Из траурных рамок Отчизна
Бессмертно смотрела на них.
* * *
Григорий жизнь невесело прожил.
Война. Послевоенная разруха.
“Прожил, а ничего не накопил,” —
Ворчала иногда жена-старуха.
Он понимал, что время - умирать,
Да все дела... дела не позволяли.
И сыновей хотел уже позвать,
Да где там — забрались в глухие дали.
Но стало все-таки невмоготу,
За горло взяли старые болячки,
И жизнь упрямо подвела черту,
Последний день Григорию назначив.
Вот так — когда Григорий тихо спал
И слышал, как негромко сердце бьется,
Какой-то странный голос прошептал,
Что все... что день последний остается.
Дед встал. Печально скрипнула кровать.
Взглянул в окно — земли сухие груды.
Подумал вдруг: “Кто ж для меня копать
Такую твердь суглинистую будет?
Как ни крути, а некому. Ну, что ж, —
Прокашлялся. Погрел у печки спину. —
Возможно завтра разразится дождь,
Промочит грунт. Тогда и опочину”.
Прошел неторопливо к образам,
Посапывая и слегка хромая.
“Моложе был бы, выпил бы сто грамм,
А так, пожалуй, похлебаю чаю”.
Порой казалось — нету больше сил,
Ни капельки уже их не осталось,
А он, крестясь, у Господа просил,
Чтоб тучи поскорее собирались.
“Куда моей старухе яму рыть —
Ей жизнь давным-давно пора итожить.
А если б дождь прошел, то, может быть,
Управился б сосед — он чуть моложе”.
И дед терпел, хоть было все трудней.
В груди давило. Губы сжал до боли.
Как будто был не в мазанке своей,
А там, под Оршею, на поле боя.
Хотелось показаться, уходя,
Таким, как был, — и крепким, и удалым...
Он умер через день, после дождя,
Когда земля сырой и мягкой стала.
* * *
Могила братская. И вечер так свинцов.
Стоит старик, тень приросла к асфальту.
А боль земли прошла через лицо,
Как трещины сквозь плиты Бухенвальда.
* * *
… И нет суетливым сомненьям числа,
Ведь в жизни то косо, то криво.
Вновь трещина через эпоху прошла
И стала страна над обрывом.
Неужто оборвана памяти нить,
Неужто все стало не свято?
Но надо же выстоять и победить,
Как наши отцы в сорок пятом!
* * *
Вечернее солнце природу утешит,
Все улицы будут светлы и грустны,
По ним прошагает давно поседевший,
Последний солдат той, Великой, войны.
И память рванется по топям неблизким,
По мерзлым дорогам, где смерть и война,
И тихо к нему подойдут обелиски,
Напомнив ушедших друзей имена.
Он землю тускнеющим взглядом окинет.
И, вытянув ветки дрожащие ввысь,
Застынут деревья. И сам он застынет.
Навеки застынет,как обелиск.
Просмотров 
Другие новости по теме:
 Сергей Кривонос - Григорий жизнь невесело прожил... |  Александра Дубяга - Последний десяток?! |  Фелисеева Анна Андреевна - В день победы! |  Наталия Рыбина - Солдатская боль |  Михаил Шилов - МЕНЯ НЕТ |  Миша Лапин 2 - Одним днём |
