отцу
В бесконечных тревогах за волка, козу и капусту
ошалевший паромщик о собственном счастье забыл.
При посредстве «авось» в огородном остатке «не густо»…
Где «абы» да «кабы» - в результате кресты да гробы.
Пыль столбом за окном, в завихреньях читается вензель,
в облаках монограмма любви из молекул воды.
И опять божество для кого-то окажется сrazy,
а удел сумасшедших – всегда умирать молодым...
Однокомнатной камерой лечит судьба одиночек.
Где живёт толерантность – в итоге один результат,
да и тот на заре человечества Бог напророчил:
«...будет резво на брата доносы состряпывать брат».
Указующий перст направленье покажет неверно
и опять в сотый раз, будто кегли попадает люд.
Предпоследним окажется тот, кто оступится первым.
Поседевшие матери взрослых детей отпоют...
Налетая на столбики-вехи крутых поворотов,
оставляя зарубки на судьбах дверных косяков,
разболтался народ, потому что неплотно намотан,
загрустил государь от извечной нехватки оков.
Пропылил тарантас по ухабам июньского пекла,
а за ним на верёвке - консервная банка-душа.
Кто сказал, что закат полыхал? Был тщедушным и блеклым.
Кто решил, что друзья бескорыстны? Помочь не спешат...
Попрошайкою трётся у ног одинокая псина.
Закольцованность дней отразилась в глазах, как итог.
Ах ты, бедная девочка… Где ж тебя столько носило?
Не дождался и помер смышленый, блохастый щенок.
Просмотров 
